Я рассмеялась.

— Ты чего? — непонимающе шепнул мне в ухо Ник.

— А ты на Персика посмотри, — учитель видимо все понял, и я услышала легкий смешок.

— Отправляйся в душ, Лучик, после твоего позднего обеда мы сразу отправимся на прогулку. Сегодня и правда отличная погода. Облака дают прохладу и легкий ветерок присутствует.

— Как замечательно, тогда я пошла… — я развернулась и сама поцеловала Ника.

Он тут же превратил мой робкий поцелуй в страстный и безудержный, а потом отстранился.

— Лучик, такими темпами мы еще до одного оргазма доберемся быстрее, чем до поляны.

Я поднялась и снова отправилась в ванную комнату. День обещал быть спокойным и наполненным приятными моментами. Никита прочно поселился в моем сердце, и я понимала, что вероятно это и есть любовь. За короткий срок, что мы знакомы столько всего произошло, и сейчас я не представляла себе жизни без него…

Мы шли по широкой тропинке среди белоствольных берёз, и солнце ласково согревало, пробиваясь сквозь сочную листву деревьев. Голубое небо радовало глаз, и обещанная моим учителем, облачность присутствовала.

— И как я могла заблудиться здесь? Вся местность сейчас мне кажется очень понятной, а тогда нет.

— Переживи я, то, что тебе пришлось пережить, тоже, наверное, дорогу до собственного дома не нашел. Ты рисковала жизнью, снова, — с пониманием в голосе подбодрил меня Ник.

— Да я не думаю, что судья устроил бы расправу надо мной. Да он немного странный, но…

— Тебе улик мало, тех, что ты нашла? — перебил меня учитель. — Устроил бы, даже не сомневайся. Его напугал твой маскарад, ведь ты действительно на маму очень похожа. Я помню, какой она была.

— А какой она была? — поинтересовалась я.

— Внешне, копия ты, и я считал ее самой красивой женщиной из тех, кого мне приходилось видеть, а катать коляску с тобой было моей почетной обязанностью. Характер твоей мамы был не таким, как твой. Не знаю в кого ты такая бунтарка, возможно если бы ты жила в семье Боттичелли с детства, то была бы другой. Возможно, была бы девчонкой, более похожей своим характером на Доминику. Твоя мама была нежной, заботливой, любящей. До сих пор не понимаю, как возможно было учинить такую жестокую расправу над ней.

— Никита, судья больной человек. Таких психически ненормальных, как он, нужно отслеживать еще в юности. Упущенный такой ребенок без правильного лечения превращается в маньяка, одержимого своими низменными желаниями и не знающего жалости.

Я заметила, как деревья постепенно расступаются и нашему взору предстала восхитительная поляна. Каких только красок там не было. Стойкий запах цветов витал повсюду, и Ник вдохнул полной грудью свежий лесной воздух.

— Я знаю это место. В детстве я часто здесь бывал. Идем к озеру, здесь рядом. Устроим пикник, как ты и хотела. Правда ты хотела, чтобы Дакота и Борис были с нами, но эти двое вероятно сейчас на квартире уединились.

— Те еще голубки. Как твой друг Дакоту очаровал, это невероятно просто. Между ними словно молния пронеслась и поразила их сердца с первого взгляда.

— Ну да, я помню тот экзамен. Наше с тобой знакомство не было таким романтичным.

— Никита, ты о чем? Мне вообще хотелось ударить тебя чем-нибудь тяжелым в первый момент, как я тебя увидела.

— Ну, говорят: «Бьет, значит, любит», — усмехнулся учитель.

— Не мели чушь, тогда и не было никакой любви и даже банальной симпатии.

— А сейчас? Что ты чувствуешь сейчас?

— А ты не в курсе?

— Пока нет, ведь не смотря на все, что между нами было, ты так и не сказала, что чувствуешь.

Пришлось подойти к учителю ближе, и внимательно заглянуть ему глаза.

— Для меня любовь — это чувство непонятное, но мне больно, если тебя нет рядом. Несмотря на ошибки, я действительно осознаю твою поддержку. Ты стал тем человеком, которому я хочу рассказать все, что у меня на сердце. Если ты когда-нибудь оставишь меня, собирать свое растерзанное сердце по частям я буду долго, так как ты основательно поселился в нем. Если это любовь, то да, я люблю тебя, Ник, и иногда от осознания этого мне хочется плакать, но не хочу показаться слабой, поэтому держусь.

— Лучик… — он приблизился, и его рука коснулась моих волос. Он заправил выбившуюся прядку за ухо и приник к моим губам. Вот почему, когда он так целовал, у меня по всему телу разливалось тепло? Сразу. Он действовал на меня как наркотик, как наваждение какое-то. Я ответила на поцелуй теперь уже на равных. Он хотел получить мое признание, и он его получил, а мне надоело сомневаться. Да, Ник мой учитель, и я люблю его. Немного возможно не так, как бы он этого хотел, но люблю.

Здесь возле озера я краем глаза заметила невысокую самодельную каменную кладку, которая напоминала клумбу. Никита, наконец, отстранился, а я решила для себя, что спрошу у него, что это за «произведение искусство».