– А если не приземлимся? – испуганно спросила Лена.

– Э-э-э… значит, сдохнем, – прикинула варианты собеседница и для уверенности покивала головой.

– Я не полечу! Иди знаешь куда… со своим морем?! – заявила паникерша и резко развернулась в обратную сторону.

– Стоять, Фрося! – больше всего Лене не нравилось, когда подруга называла ее странным прозвищем, которое вообще никак к Измайловой не относилось. Привычка перебивать страхи любыми другими мыслями была самой действенной терапией, а потому мысли Лены скакали, словно горные козлы по хребту, то есть в голове.

Когда Измайлову одолевали страхи, речь свою она совсем не контролировала – говорила все, что взбредет в голову. Может, этим и распугала всех вокруг себя, только Тимофеева оказалась с иммунитетом к ее порой откровенному хамству.

– Свет, а может, ну ее… Грецию? Давай по Золотому кольцу, а? – взмолилась Лена.

– Обязательно. Когда нам будет по семьдесят. Сразу и двинем, – согласилась Тимофеева и потащила за собой Измайлову с удвоенной силой, не оставляя вариантов на спасение.

– Вообще не понимаю, зачем нам Греция. Дома тоже хорошо. Я с тобой в караоке схожу и даже на природу, только не до ночи, – вечерами в парках и лесах Лене было не очень комфортно. А кому было бы, если комары сжирали так, что неделю неприятные мурашки бегали по коже от воспоминаний, а конечности чесались до болячек.

– Найдем тебе грека, – припечатала её своим планом Света. – Они красивые, ласковые. Тебе понравятся.

– Ты че, мать?! Скажи, что пошутила, – взбеленилась Лена, готовая испепелить взглядом наглую сваху. Это был не первый случай, когда ее пытались свести с кавалером, и каждый раз это очень бесило. Скажи Светка ей об этом раньше – ни за что не уговорилась бы на поездку! Тут бы с собой справиться, а еще какой-то там грек…

– Ладно-ладно, шучу. Сама найдешь. Отпуск располагает. И вообще, утомила ты меня своим затворничеством. Не могу замуж выйти из солидарности с тобой, – упрекнула подруга.

– А Серега тебе предложение сделал? – отвлеклась от своих фобий Лена, готовая слушать подробности.

– Думаю, в Греции сделает. Не зря же улетел на неделю раньше, – улыбнулась Света. – Теперь понимаешь, как ты мне нужна там?

– Наоборот! – возмутилась Лена. – Вам надо побыть вдвоем!

– Мне нужна моральная поддержка. Не спорь! – уверенным тычком подруга подтолкнула Лену к стойке регистрации, а вернее, в очередь. Регистрацию на рейс пока не открыли.

Больше двух лет Света встречалась с Сергеем. Правильнее сказать, жила с ним. Лене мужчина нравился, хоть и не соответствовал ее представлениям об идеальной второй половине любимой подруги. Она-то всегда думала, что рост должен быть, как у волейболистов из высшей лиги, манеры – как у принца, ну и остальное по мелочи… А Сергей Санин был обычным. Невысокий, крепкого телосложения, русоволосый, с резкими чертами лица. Всегда начисто выбритый, потому что у Светки кожа была чувствительная и краснела от любого трения. Словом, обычный городской типаж. Профессия – менеджер по продажам. Неплохой специалист, на работе ценили.

Время близилось к часу. Лена продолжала нервно бродить по аэропорту, нашаркивая уже заметную тропинку, мысленно уговаривая себя быть сильной, смелой, храброй… и еще раз смелой.

– Фрося, не пыли, – засмеялась Света, наблюдая за вышагивающей взад-вперед подругой. – Обещаю, если таблетки тебя не вставят, я тебя укачаю сама.

– Несмешно, – съязвила паникерша. – Меня не так просто усыпить.

– Тогда пургена в сок, и ты забудешь про свои страхи, – пригрозила зачинщица всего перелетного безобразия.

– Я с тобой не разговариваю, – выпалила Лена. – Десять минут.

– Время пошло, – покачала головой Света, заметив, что подруга в очередной раз оказалась в своем репертуаре.

Нервы были на пределе. Стоило минутной стрелке часов сместиться на одно деление, как у Лены сердце бухало и тут же заходилось в быстром беге. Можно было добираться поездом хоть неделю, без разницы, но только не самолетом. Когда в своих снах она видела себя на борту железной птицы, то подскакивала до потолка, умываясь слезами и потом. Окончание таких сновидений сопровождалось неизбежным крушением. И сейчас, в аэропорту, надежда на счастливый финал таяла. Бледные, закусанные до синевы губы девушки саднило, ладони постоянно сжимались в кулаки, а когда разжимались, то вытирались о поверхность джинсов.

– Я не боюсь… Я не боюсь, – бормотала тихо Лена, вышагивая из стороны в сторону. – Надо попросить парашют. Надо сломать крылья. Надо проткнуть шасси. До взлета. Попросить пилота вырубить меня…

Погруженная в свои мысли Измайлова наткнулась на преграду и даже не придала этому значения. Разбитый лоб или ноющая пятая точка в тот момент были меньшими из зол. Все, что мелькало сейчас перед глазами трусихи, – белая пелена облачного неба, сквозь которую пикировали вниз самолеты. Картины, напоминающие Армагеддон из голливудских фильмов, простреливали воображение, заглушая здравый смысл.

– Смотри куда прешь! – возмутилась преграда и отступила на шаг назад.

– Точно! – выкрикнула Лена, глядя безумными глазами на недовольный объект. – Меня надо вырубить! На трапе… и внести. Сама не пойду!

– Это просьба? – недовольство на лице весьма привлекательного парня сменилось циничным весельем. Темно-русые волосы в стильной прическе, явно вьющиеся от рождения, проколотые уши, но без сережек, глаза цвета штормового моря, ровный нос, красивые губы. Брендовая белая футболка Гуччи, черные рваные на коленях джинсы и сникерсы в тон верха. В руках мобильный телефон с надкусанным яблоком. На вид ему было не больше двадцати лет, максимум двадцать два.