По-моему, так вы изволили выразиться… Браво! Единственный, кто был недоволен вами, это Син-син, вы, видите ли, слишком отошли от его текста, ха-ха! Но потом, когда вы превратили Фемиду в одноглазого циклопа, он тоже пришел в восхищение!…

— Я выстрелил два раза, — поправил комментатора Крус, — и вернул богине правосудия зрение.

— Оригинальный способ восстановления зрения, ха-ха!… Значит, я был занят чем-то другим и не имел удовольствия наблюдать, как вы вышибаете у Фемиды второй глаз!… Теперь направо, Крус, нет, нет, прямо!… Да, Син-син — талантливый сценарист и режиссер, но он, как все художники, немного с приветом. Син-син совсем зациклился на своем телешедевре, все твердит, что для полного синтеза искусства с жизнью — это его пунктик! — он непременно должен произнести в финале «Девятого вала» свой обличительный монолог! Представляете: исповедь на электрическом стуле, ха-ха! Конечно же, «Камера обскура» не допустит подобного мальчишества! А для его шедевра у нас есть другой финал, который вполне устроит и «Камера обскура», и полицию, и массового зрителя. Ну, да это все пустяка, Крус, взгляните-ка лучше сюда!

Они уже находились в одной из лабораторий, и Касас показывал детективу телевизионный приемник, внешне ничем не отличавшийся от того, что стоял на вилле у Круса.

— Обыкновенный аппарат, не так ли? А им, между прочим, можно подслушивать и наблюдать все, что творится в доме у абонента!.

Касас исчез за телевизором, что-то там покрутил, и с экрана на Круса обрушился детский визг, смех, плач, грохот падающих тел, топот ног и, перекрывая весь этот невообразимый гвалт, удивительно знакомый бас пророкотал:

— Да угомонитесь вы, в конце-то концов!?

Экран засветился, и Крус понял, что не ошибся: это было жилище Фоббса. Посреди комнаты восемь маленьких чумазых девчонок устроили свалку. Вокруг этой живой пирамиды ходил Фоббс с орущим ребенком на руках и безуспешно призывал дочерей к порядку.

Взглянув на экран, Касас весело прокомментировал:

— Семейная идиллия!… Кстати, должен заметить, что телевизор вашего шефа сейчас отключен от сети, что, как вы видите, нисколько не мешает нам вести за его квартирой наблюдение.

— Индивидуальное питание? — спросил Крус.

— Да, и самонаводящийся экран, с помощью которого можно слышать, видеть, клеймить телезрителей, а если потребуется, то и убирать, Крус.

У детектива перед глазами поплыли оранжевые круги, и он уже с трудом видел, что происходит на экране. И словно откуда-то издалека («из преисподней», — подумал он) доносилась скороговорка комментатора:

— Вот это и есть телепатор, дьявольское изобретение Главного Констуктора! В сравнении с этим аппаратом стреляющая камера — просто детская забава! Недалеко то время, когда одним нажатием кнопки с пульта номер девять мы сможем превратить Гурарру в братскую могилу, ха-ха! Тихо, мирно, без взрывов и выстрелов! Скажем, во время показа очередного шоу или детектива типа ваших «Необыкновенных приключений», когда у экрана собираются все от мала до велика! Но мы не будем этого делать, Крус. Мы хотим стать хозяевами процветающего общества, а не кладбищенскими сторожами!

— Кто это вы? — пробормотал Крус.

Он был не в силах оторвать глаз от экрана, на котором, быстро сменяя друг друга, проходили сцены интимной жизни гураррцев.

— Телекраты, Крус, — отозвался комментатор из-за задней стенки телепатора. — Слыхали о таких?… Еще услышите. Мы установим в Гурарре телекратию, мы создадим великую АВЦ — Аудио-Визуальную Цивилизацию, краеугольным камнем которой станет телепатор! Настоящий хозяин, Крус, должен знать, что творится в его доме, а мы будем знать, что творится в любом доме Гурарры, не заглядывая туда, без обысков и допросов — всю эту работу будет проделывать телепатор, разумеется, без ведома его владельцев, которые будут принимать его за телевизор!… В этом основное преимущество телекратии, Крус: она невидима, она как призрак. Люди будут жить, работать, плодиться, не подозревая, что они у нас все, как рыбки в аквариуме! А мы будем подбрасывать им корм — ежесуточный рацион вашего любимого иона! — и будем следить, чтобы среди них не завелось какой-либо заразы или хищников, других хищников, кроме нас, ха-ха!

Крус с ужасом глядел на экран, и люди у него на глазах превращались в рыбешек, а их жилища в аквариумы…

— Но все это в будущем, Крус! — энергично размахивая руками, кричал ему на ухо Касас. — Пока что мы располагаем лишь несколькими опытными образцами. Но мы оптимисты, Крус, мы знаем, что великая цель требует великого терпения! И великих затрат, Крус!… Для осуществления нашей программы по созданию Системы Телепаторного Контроля нужны колоссальные средства и, чтобы заполучить их, мы не брезгуем ничем, даже стреляющей камерой! Син-син помог нам сколотить отличный капитал — вся Гурарра смотрит только наши передачи, все фирмы наперебой суют рекламу только нам, в магазинах раскупаются только наши телевизоры, среди которых просачиваются и наши опытные образцы телепаторов! «Девятый вал» уже принес нам капитал, равный годовому доходу нескольких заводов, как этот. А мы ведь показали далеко не все, Крус. После серии прямых репортажей мы прокрутим все это по новой, на этот раз уже в художественной обработке, как продолжение ваших «Необыкновенных приключений»! Материала хватит на несколько серий и, уверяю вас, они будут ничем не хуже предыдущих. Поскольку основная роль в фильме отведена вам, мы следили за вами в течение всего следствия вплоть до прихода сюда. Думаю, вы догадываетесь, каким образом. Кстати, хотите взглянуть на себя? — спросил Касас и с готовностью потянулся к телевизору.

— Нет-нет, спасибо, — остановил его детектив. — Я очень устал.

— Понимаю, — хмыкнул комментатор, — после столь блистательного крестового похода положен отдых! Если не возражаете, я провожу вас.

— Не возражаю, — обрадовался детектив.

Они снова, как призраки, стали проходить сквозь стены.

Касас тарахтел без умолку:

— Вот так, дорогой Крус, великая цель оправдывает самые низкопробные средства! И, конечно же, стреляющую камеру мы пустили в ход не только и даже не столько ради денег! Мы хотим посеять в стране беспорядки, смуту, панику, хаос, мы хотим подготовить наше население к мысли о необходимости сильной власти, чтобы страной правил не племенной жеребец и не коронованная корова, а настоящий хозяин, Крус! И тогда мы явимся народу! И мы бы хотели, чтобы такие смышленые люди, как вы, Крус, были с нами, с телекратами!… Впрочем, вы уже с нами, ведь свой вступительный экзамен вы сдали на «отлично»! Лучший тому аргумент — ваша пуговка в коллекции Цезаря!

Они шагнули в последнюю щель и оказались на улице.

Жалобно повизгивая, к Крусу подбежала Изабелл.

У бровки тротуара стояла оранжевая «анаконда» и подмигивала зеленым глазом.

— Садитесь, он подвезет вас, — сказал Касас и любезно распахнул перед ними дверцу такси.

— Нет, мы пешком, — пробормотал Крус и зашагал вдоль бесконечного каменного забора.

За ним, поджав хвост, поплелась супердворняжка.

— До свиданья, Крус, мы еще встретимся с вами! — крикнул Касас.