— Я… мы… ну… — замялась, не зная с чего начать.

Но словно подслушав мои мысли, вселенная послала мне спасения. В сумочке зазвонил телефон.

— Прости, — бросила Ангелине, зарываясь в сумочку в поисках мобильника.

— Но я все еще жду от тебя рассказа! — бросила она, отходя к своему столу.

Послав ей виноватую ошибку я посмотрела на экран телефона и нахмурилась. Она бы не стала так просто звонить. Сердце тревожно сжалось. Я поторопилась ответить.

— Да мам, что то случилось?

— Привет милая, — отозвалась она, и в ее голосе я услышала тревогу. — Не знаю, как тебе сказать об этом…

С каждым ее словом, нехорошее предчувствие все сильнее нарастало. И я готова была бежать домой сломя голову, чтобы выяснить что произошло.

— Мам, говори же уже! — нервно воскликнула вскакивая.

— Мы шли из школы, и…

— Что-то с Федей? — спросила, перебив ее.

— Ну что ты! — возмутилась она. — Просто у подъезда мы с Федей встретили Петра.

— Что?! — выдохнула испуганно.

Ноги подкосились, и я рухнула обратно в кресло.

— Ты не переживай, я не позволила ему подойти к Феде, — протараторила мама. — Но Петр все еще там, внизу. Мне страшно. А что если… — она не договорила, но этого и не нужно было, потому что я все итак прекрасно поняла. — К тому же Федя скоро попросится на футбол с мальчишками, я же не могу удерживать его дома. Он не поймет.

— Ты права мам, — отозвалась с шумам вздыхая. — Я сейчас приеду и со всем разберусь. Постарайся пока не выпускать его из дома, — попросила ее и отключилась.

Оторвав глаза от телефона, я наткнулась на внимательный взгляд Ангелины. Она так и не дошла до своего стала, замерев посреди кабинета.

— Что-то случилось? Что-то серьезное? — встревоженно поинтересовалась Ангелина.

— Нет, все нормально, — отозвалась я поднимаясь. — Ты бы не могла прикрыть меня если что? Совсем ненадолго? Пожалуйста!

— Конечно, — отозвалась немного растеряно Ангелина. — Но ты уверена, что тебе не нужна помощь?

— Уверенна! Спасибо, — отозвалась, чуть ли не выбегая из кабинета.

Не помню как оказалась возле своего дома. В голове крутилось столько тревожных мыслей, что я практически ничего не замечала вокруг. Странно, что я вообще до дома добралась в целости.

Его я заметила сразу. Трудно пройти мимо такой машины. К тому же, в нашем районе таких машин отродясь не водилось. Ну, если не считать двух раз, когда здесь появлялся Артем Юрьевич.

— Что ты тут забыл? — грубо спросила, подойдя к автомобилю с водительской стороны.

Окно было открытым, и он меня прекрасно услышал. Вот только Котов даже не соизволил на меня посмотреть!

— И тебе привет! — усмехнулся он, смотря на дом, словно пытался там что-то рассмотреть. — А ведь он похож на меня. Не так ли?

— Что ты тут делаешь? — снова спросила, проигнорировав его вопрос.

— Садись, — бросил он, посмотрев на меня.

— Я не сяду к тебе! — заявила, скрестив руки на груди.

— Не стоит злить меня, — сквозь зубы угрожающе бросил он. — Ты же в курсе чем это может закончится?!

— Конечно в курсе! Ты же мне дал хорошо на себе это испытать! — отозвалась не менее зло. — Вот только теперь я не глупая влюбленная в тебя дурочка, и каждому твоему слову не буду подчиняться! Хочешь поговорить? Так вытащи свою задницу из автомобиля и поговори!

Я видела как недобро сверкнули его глаза. Но тем не менее он выбрался из машины. И хлопнув дверцей Котов подошел ко мне.

— Довольна?

— Вполне! — отозвалась, и словно пытаясь от него отгородиться, скрестила руки на груди. — Так какими судьбами ты заявился?

— Хочу общаться с сыном.

— Нет!

— Я имею на это право! — разозленно бросил он.

— Тебе показать бумажку, которая доказывает, что ты ничего не имеешь общего с моим сыном? — поинтересовалась язвительно. — Я даже в рамочку для такого случая ее поставлю.

— Да, ты как была глупой бабой, так и осталась, — усмехнулся Котов. — Ты же понимаешь, что эта бумажка липа и что мне ничего не стоит доказать обратное?

— Я вот одного понять не могу, когда именно в тебе проснулись отцовские чувства, когда ты увидел меня с Кругловым или после того как он дал тебе по роже? — спросила, прищурив недовольно глаза.

Я понимаю что сейчас могу сделать только хуже, но иначе никак. Если дам ему хоть малейший намек что боюсь, если позволю командовать… Он уничтожит меня!