Когда место пальцев занимает весьма внушительное хозяйство Рата, я кричу. Кричу не от боли, хотя она тоже присутствует. Но боль добавляет перчинки, заставляет терять себя в этих ощущениях. Я кричу от наслаждения. А когда мужчины начинают двигаться во мне, я забываю себя. Сейчас меня нет. Я одно сплошное удовольствие. Мои оргазмы не сосчитать. Кажется, они не заканчиваются совсем. И только выныриваю из одного, как меня накрывает следующий, еще более мощный.

Мое тело один сплошной комок оголенных чувств и нервов. Любое трение, прикосновение, поцелуй отправляют меня за грань. Господи! Можно ли выжить в этом сумасшествии? Смогу ли я вернуться в себя после очередного оргазма? Такого просто не бывает!

Меня крутили и ласкали несколько часов. И когда я потеряла сознание более чем на минуту, мужчины сжалились надо мной. Быстрыми, четкими, глубокими толчками они достигли пика в несколько секунд. И когда изливались внутри, меня эти ощущения опять отправили за грань, из которой не хотелось возвращаться.

В себя пришла, когда находилась в прохладной воде, которая успокаивала и охлаждала разгоряченное, все еще подрагивающее от удовольствия тело. В голове было пусто и гулко. А внутри было столько эндорфинов, что глупая блаженная улыбка не сходила с лица даже тогда, когда ощутила жжение и неприятные ощущения между ног. Укатали самцы так, что я даже рукой пошевелить не могу! Как Лия справляется с одиннадцатью мужьями? Это же кошмар какой-то!

— Милая, ты как? — Спросил Рат, заглядывая в глаза.

Я в ответ смогла только шире улыбнуться, и кивнуть. Язык прилип к небу, сил не было отлеплять.

— Сейчас она в эйфории, — с нежной улыбкой сказал Вереш, омывая мое тело. — Завтра надо попросить Дана навестить нас.

— Зачем Дана? — Тут же вся нега спала с моего организма.

— Милая, после многочасового занятия любовью, будут весьма неприятные последствия. Дан их снимет. Не переживай, — объяснил мне Вереш, и поцеловал в висок.

— Не нужно, я потерплю, — пробубнила, моментально краснея.

— Почему? Мы не хотим, что бы ты мучилась, — сдвинул брови Рат.

— Это приятные мучения, — ответила краснея. — Я буду вспоминать вас, и эту волшебную ночь каждый раз, как будут возникать неприятные ощущения.

— Настаивать сейчас не буду, — вздохнул Вереш. — Завтра спрошу тебя еще раз!

Я кивнула соглашаясь. Но твердо была уверена, что Дана звать не буду. Вот еще! Стыдоба какая! Не получится у меня. Не смогу смотреть ему в глаза! Я сама только приняла факт наличия двух мужчин в моей новой жизни. Не смогу ощущать себя нормально и уверенно при других.

Мужья провели все водные процедуры. После бережно промокнули мое тело полотенцем, от прикосновения которого по моему телу бежали мурашки. Распалили не на шутку! А после, пока Рат менял постельное белье, Вереш укачивал меня на своих коленях, высушивая мои волосы, и мурлыча на ушко нежные слова. Так я и уснула. Довольная, спокойная, удовлетворенная, счастливая и кажется влюбленная, на коленях у своего нежного мужа.

Утром я уже не была столь категорична в своем утверждении. Как только открыла глаза, сразу поняла, что без помощи мне не обойтись. Тело ломило так, словно меня локомотивом переехало, между ног все саднило и неприятно дергало. Нужда гнала в уборную, но сама мысль вводила меня в тихий ужас. На кровати я была одна. Мои мужчины уже куда-то ушли.

Пролежав в кровати минут двадцать, поглощенная мыслями, что все-таки двух мужиков тяжеловато тянуть, я, кряхтя, поднялась и отправилась по своим делам. В уборную заходила так, словно поднималась на плаху.

Со слезами на глазах выполнила все утренние процедуры. Было больно и неприятно. Но каждый раз, как только тело пронзало болью, я вспоминала о ласках и неутомимости своих мужчин. Лицо заливало краской, а дыхание сбивалось. С уверенностью могу сказать, что это была лучшая ночь в моей жизни. Но последствия данной ночи не радовали.

Кое-как передвигая ногами и морщась, вышла из уборной в одном полотенце. Вот как им так удается подгадать время? Вроде провела там не больше двадцати минут, а Вереш уже застелил кровать и приготовил мне наряд. И вот сейчас стоит весь такой красивый, светящийся счастьем, уверенный в себе. На его фоне я выглядела словно серый воробей после дождя. Мелкая, мокрая, невзрачная, да еще и с гримасой боли на лице.

— Милая, с тобой все хорошо? — Улыбка сползла с лица Вереша, и он кинулся ко мне.

— Да, все нормально, — вымученно улыбнулась своему мужчине. — А где Рат?

— Рат ушел по делам стаи, — ответил мне Вереш. — Освободится к ужину.

— Хорошо, — кивнула и поморщилась от боли, которая пронзила мое тело в очередной раз, когда присела на кровать.

— Я позову Дана, — хмуро сказал Вереш. — Сможешь сама одеться?

— Не надо Дана, — вскочила с кровати, и чуть не взвыла от боли.

— Милая, они с этим сталкиваются постоянно, — покачал головой Вереш. — Ничего постыдного в этом нет. Тебе нужна помощь!