– Сядь, доешь, - недовольно произнес Тимур.

Я задержалась возле стола, а потом с усмешкой ответила:

– Я больше не твоя пленница, Тимур. Приятного аппетита.

Не знаю, как отреагировал Тимур на мои слова, но вслед мне ничего не сказал.

А вечером я решилась на звонок маме. Очень долго морально собиралась, гипнотизировала телефон, а затем снова откладывала его в сторону. Но, сколько не откладывай, все равно рано или поздно пришлось бы это сделать.

Разговор был самым тяжелым в моей жизни, да и в маминой, думаю, тоже. Я потом очень долго отходила от него, сидела на кровати и думала, думала, думала… А еще вспоминала. Наш последний разговор с братом был тот, когда я говорила при Тимуре на громкой связи. Он обещал вытащить меня отсюда, он это сделал. Правда, какой ценой… Лучше бы я всю оставшуюся жизнь впахивала на хозяина этого дома, но была бы при близком человеке.

С мамой договорились, что приедет она за день до похорон. Как бы тяжело не было нам двоим на расстоянии мириться с потерей, все же у мамы хозяйство, которое она не может надолго бросить. Это ее доход и наша еда, и как бы ни ужасна была смерть, нам тоже как-то надо дальше жить. Вот такая жестокая ирония.

На следующий день Татьяна сообщила мне, что пришел мужчина, который займется похоронами моего брата. И хотя мне совсем не хотелось что-то обсуждать, я понимала, что это необходимо.

– Анна, что бы вы хотели видеть на похоронах? – спросил меня мужчина в деловом костюме. Захотелось включить черный юмор и ответить: «Живого брата», но я сдержалась, понимая, что ни к чему язвить с человеком, который тебе помогает. Уж он то точно ни при чем.

– Ничего особенного, - произнесла я, сглатывая ком, - всего по минимуму. Я не хочу никакого представления. Это день скорби, пусть он пройдет тихо и спокойно.

– Я вас понял, - ответил мужчина, сочувственно посмотрев на меня.

Мы обсудили еще некоторые детали, а затем распрощались. Дата похорон была назначена, поэтому я задумалась о билетах маме в столицу и гостинице. Но, к моему удивлению, за обедом Татьяна сказала мне, что все уже заказано Тимуром Сергеевичем. Видимо, организатор похорон все ему доложил.

Оставшиеся два дня я абсолютно ничем не занималась. Я просто читала или смотрела фильм, притом ни там, ни там не понимая сюжета. Мне хотелось чем-то заняться, но все валилось из рук. Попросила у Татьяны разрешения приготовить пирог, так он у меня сгорел.

С Тимуром я не виделась. Либо он был занят, и практически не бывал дома, либо избегал меня.

Вечером второго дня я спустилась на кухню, чтобы выпить молока. На меня оно действует довольно успокаивающе, после него я хотя бы могу уснуть. А то с учетом моего безделья и постоянных дум, со сном у меня сейчас полный бардак.

Уже почти зайдя на кухню, я заметила, что в гостиной горит свет. Словно мотылек, я пошла на него. Сама не знаю, зачем мне это было нужно, видимо, хотела удостовериться, что у хозяина дома просто есть какие-то важные дела, по причине которых его совсем не видно, а не во мне дело.

Основной свет был потушен, включен был лишь торшер возле дивана, на котором, собственно и сидел Тимур. В руке у него был бокал, а рядом на столике стояла початая бутылка виски. Снова пьет.

Несмотря на скудное освещение, было видно, что выглядит мужчина очень уставшим. У него даже лицо слегка осунулось, хотя я и не видела его всего пару дней.

– Привет, - произнесла я, входя в комнату. Мужчина поднял взгляд и еле заметно кивнул. – Я могу присесть?

– Садись, - ответил он, делая глоток.

Я выбрала кресло, стоявшее рядом с диваном. Сегодня мне не хотелось сидеть слишком далеко о хозяина дома.

– Я хотела бы извиниться, - произнесла я, - за свой срыв тогда в комнате.

Тимур хмыкнул, подливая себе алкоголь.

– Очень глупо реагировать на выпады человека, который находится не в себе.

– Это значит, ты не обижаешься? – уточнила я.

– Я никогда не обижаюсь, - произнес мужчина, - либо мне все равно, либо я выхожу из себя.

Я посмотрела внимательно на него и покачала головой.

– Ты говоришь, словно ты робот.

– В какой-то степени, так и есть, - ответил Тимур. – Хочешь выпить?

Я вообще не пью крепкий алкоголь, особенно в чистом виде, а тут захотелось. Захотелось забыться, хотя бы ненадолго. Перестать думать «А что, если бы…». Да, я знаю, что все проходят через это, через мысль, что ты мог что-то сделать, и тогда близкий человек остался бы жив. Но одно дело знать, а другое чувствовать. Чувствовать постоянную боль в районе груди, и тяжесть в голове от мыслей.