— Вы ведь делаете это не просто так, — Техей прищурился, едва сдерживая рвущуюся наружу панику. — У вас должна быть причина, по которой вы тащите сюда пленных, проводите ритуалы. Ничего не делается просто так.

— Ты задаешь слишком много…

"Вот оно!", — в головном мозге мальчика вспыхнула яркая искра. — "Нащупал, надо давить на это!"

— Минуточку! — он перебил женщину на троне, чем вызвал удивленные вздохи людей вокруг. — Разве не ваша книга дает мне право говорить? Игнорируя мои вопросы, вы лишаете меня права на мои последние слова.

"Этот мальчишка…", — иерия не на шутку завелась от столь наглого поведения того, чье тело вскоре должно стать объектом ритуального каннибализма. — "Что ж, посмотрим."

— Проведение ритуала одобрено сетью храмов, Слово иерий Плиоса регламентирует проведение каниллум-ахбашаар в ситуациях, подобных нашей. Ты был избран исключительно из-за своей мутации.

"Сколько внезапного формализма и официоза", — Техей едва сдержал улыбку. — "Она не хочет раскрывать секрет племени."

— Твои слова не дают ответа на мой вопрос, — Техей нахмурился, пытался додавить, сломить последнюю линию обороны жрицы. — В чем надобность проведения ритуала?

Сжав длинными, цепкими пальцами, скрытыми под черными перчатками, иерия несколько секунд просто молчала, пристально всматриваясь в бледное лицо юноши. С одной стороны, она ничем не рисковала, рассказывая о проблеме племени человеку, которого вот-вот съедят, а с другой… Слишком многие, однако, стали свидетелями того, как чужак загнал ее в тупик, и поэтому нужно было что-то срочно решать. Показать силу или придерживаться буквы закона?

— Трехатомное царство все ближе, — негромко сказала наконец она, откинувшись назад на троне. — Внизу, под нашими ногами, простирается океан, залитый ядовитым углекислым газом. Существа, что дышат им, ненавидят нас и наше дело — кислород для них ядовит настолько же, сколь ядовит для людей диоксид углерода.

— И вы думаете, что вас спасет ритуал? — возмутился Техей. В его племени было принято подходить к проблемам с практической, рациональной стороны. — Молитесь кому хотите, но спасти себя можете лишь вы сами!

— Кощунство! — воскликнула иерия. — Ты не ведаешь о чем говоришь!

— Согласен, — Техей кивнул. — Но я кое-что смыслю в оборонительной и осадной тактике. Если мне дадут людей и инструменты, я организую вам оборону.

По кучкам людей в зале пробежали шепотки. Слов было не разобрать, однако смысл их речей был понятен и так — свежий, не замыленный взгляд чужака на проблему мог действительно помочь им выжить, как бы то ни было противно иерии Охимне.

— Вы ничего не теряете, — продолжал напирать Техей, чувствуя, что попал точно в цель. — Приставьте ко мне охрану, пусть мне перережут глотку если я сделаю хоть шаг в сторону выхода. Если у меня не получится, вы все-равно сможете провести ритуал.

— За тебя никто не поручится, — все никак не сдавалась женщина. — Чужаку здесь нет доверия, особенно тому, что ходил под небом.

Техей нервно прикусил губу. Никто из присутствующих при разговоре не спешил ставить свою репутацию и жизнь под угрозу из-за иллюзорной надежды на то, что Техей сможет как-то помочь аэромантам. Репутация иерии пусть и была не на высоте, но все же она держала этот цех крепкой, железной хваткой, и никто не был готов выступить против нее.

— Я поручусь, — вышел вперед, встав рядом с Техеем, юноша, судя по голосу примерно одного с ним возраста. — Я поручусь за него, мама.

Длинный караван петрамантов совершал долгий, изнурительный переход по знойной, смертельно опасной поверхности планеты Плиос. Разумеется, то была не настоящая поверхность — под ясным, свинцово-серым безоблачным небом с горящем в вышине белым солнцем, раскинулась на тысячи километров бетонная равнина. Тут и там из более-менее ровной бетонной искусственной поверхности планеты торчали, возвышались астрономические башни, по большей части заброшенные, и купола зеленых цехов, где люди проводили жизнь, трудясь на полях.

Впереди всех, верхом на огромных многофункциональных машинах МТ ехали благородные, все укутанные в цветные, узорчатые ткани, с тяжелыми сварочными масками на лицах. Все молчали, на радиочастоте, используемой ими, лишь слышался привычный, бархатный белый шум. Вождь поглядывал вперед, наметанным глазом выцепляя в бетонных пустошах возвышающиеся тут и там бетонные арки, проходы, ведущие вниз, в безопасные тоннели и цеха. Он то и дело сверялся с картами племени, пытаясь понять в какой из путей должно свернуть племя для того, чтобы переждать дневную жару — температура в середине дня достигала шестидесяти градусов, такого не выдерживали ни люди, ни машины. И решать Керону нужно было прямо сейчас, пока еще оставалось время на поиск убежища.

— На одиннадцать, третий, — передал он наконец по рации, и зачем-то добавил: — Подтвердите.

— Понял тебя, Керон. На одиннцадцать, третий, — раздался шипящий голос пилота МТ-01. — Веду караван.

Под тяжелой маской вождь старательно скрывал факт своей ужасной усталости — глаза были красными от перенапряжения, вокруг них виднелись темные круги от недосыпа, широко, подрагивая, раздувались ноздри при дыхании. Теперь все вопросы, связанные с управлением людьми, приходилось решать самому — отсутствие почившего Эола, своей правой руки, Керон отчетливо замечал даже всего через несколько дней после его смерти.