— Ты издеваешься? — скрипящим, вздрогнувшим голосом воскликнул Техей. — Я человеку руку отсек! Да я теперь из дома носа не высовываю чтоб с его семьей не встретиться!

— Ну-у-у, пф, — Кремнос махнул рукой. — Он сам виноват. В том, что попался, имею в виду. Ни один нормальный петрамант…

— Замолчи ты уже, — буркнул благородный. — Тошно от тебя уже. С собой не сравнивай других.

Кремнос усмехнулся, согнал с колен собаку и выпрямился, заглядывая Техею в глаза с лукавой улыбкой во взгляде. От такого взгляда альбиносу стало не по себе и он отвел взгляд, смущенно спросил:

— Н-ну чего?

— Ты отрицаешь очевидное, друг мой. Факты, я бы сказал.

— Какие еще факты?

— Он ведь не за правосудием к вам, благородным пошел. А воровать. Это в крови у нас, признай.

— Я никогда ничего не воровал, — буркнул Техей, беспокойно разглядывая цех внизу.

— Ну так ты ж найденыш, ясное дело, — Кремнос хлопнул товарища по спине так, что тот чуть не свалился вниз, с трубы. — Вот и не воруешь. А мой дед вот как-то говорил…

— Дурак твой дед, — благородный вздохнул и снова взглянул на записку.

Почерк был слишком уж красивым и аккуратным для плебея. Да и вообще, плебей, пожалуй, такой сложный текст написать бы попросту не смог — во всяком случае в племени петрамантов их знания жестко ограничиваются тем, что необходимо им для выполнения работы. У гидромантов ситуация могла быть иной, однако, все же, вряд ли у плебеев, вкалывающих на гидропонных фермах, есть много свободного времени для того, чтобы выработать у себя такой аккуратный почерк. Из всего этого следовало то, что зовет его никто иной как кто-то из благородных гидромантов — записку принес мальчик лет пяти именно этого племени, не свой.

— Ну а отчим твой что говорит? — спросил, наконец, Кремнос, вырвав Техея из транса.

— Я ему не говорил, — честно признался тот. — Он меня к лекарю водил. Наверное, подумает еще, что я сам это написал, и вообще тогда из дома выходить не буду.

— Чего лекарь говорит?

— Он… — Техей вздохнул. — Да все как всегда. Говорил, что раньше мою болезнь умели лечить, был препарат. Мол, изучено все было еще с тех времен, как люди в космос впервые полетели. Но вот лично он не знает как мне помочь, да и лекарств таких нет. Дал, вон…

Техей потряс небольшой пластиковой баночкой, которую достал из поясной сумки. Внутри трещали какие-то таблетки.

— Кайфовые? — ухмыльнулся Кремнос.

— Витамины, — расстроил его Техей.

Какое-то время они просто молчали. У каждого на уме было что-то свое: Техей думал, идти или нет, а Кремнос планировал в голове очередную пакость. Конечно, мальчик он был не злой, но, как они сказал, в нем бурлила кровь петрамантов, которая (так он, во всяком случае, оправдывался) толкала его на рискованную дорожку преступлений.

— Так, — вздохнул он, не выдержав гнетущей тишины. — Пошли-ка.

— Куда?

— Тебе надо отвлечься, мой белоснежный друг.

Техею это уже не нравилось. Очередная проказа Кремноса грозила еще большими проблемами, а племя и так уже стояло на ушах после сурового приговора местной принцессы. Все спешили побыстрее закончить работу, получить положенное продовольствие, воду и убраться подальше, пока не началось что-то похуже. Что-что, а проблемы петрамантская кровь позволяла чувствовать задолго до того, как они начнутся. Впрочем, тут, может быть, дело в том, что проблемы преследовали это племя постоянно.

— У тебя же плазмак с собой? — спросил Кремнос товарища, когда они спускались по технической лестнице.

— Ручной, — ответил Техей. — Там газа секунд на двадцать.

— Сойдет, сойдет, — ухмыльнулся Кремнос. — Пошли давай.

Техею это уже не нравилось. Да и все, пожалуй, что придумывал Кремнос ему не нравилось — ну не помнит благородный чтобы у этого чумазого парнишки были хорошие, не рискованные идеи. Но эта оказалась особенно отвязной.

— Ну нет, — фыркнул Техей, скрестив руки на груди. — Не я тут поехавший, а ты.

— Да давай уже, врубай! — шипел на него в ответ Кремнос, поглаживая рукой толстую железную решетку. — Давай, все Крыс сделает, тебе надо только решетку прорезать! Не ломайся ты, у нас времени нет!

— Да твою же…

И снова Техей взглянул на решетку, отделявшую цех от отдельного, прохладного подвального помещения, в котором тускло светилась одинокая, свисающая с потолка лампочка накаливания. И в свете ее приветливо сверкали аккуратно уложенные на сваренных из железных арматур полочках полные отборного вина бутылки без каких-либо этикеток и обозначений.