— А чего ты такой понурый? Опять убил кого-то?

— Даже не кого-то, а скольких-то, — как-то практически безэмоционально проговорил человек эти несколько слов, настолько, что девушка, кажется, оцепенела.

— В каком смысле «скольких-то»?

— Ну… Восемь или больше. Вот «скольких-то», — от этого девушка, кажется, еще сильнее оцепенела, а Генрих добавил. — Ты, Кира, меня не бойся. Я же это ради тебя, ради семьи делаю, да и выбора у меня нет особенного… Вот и приходится. Я понимаю, что трудно осознать то, что твой отец — убийца, но все-таки пойми и прости. Я же это, правда, не специально делаю, а вот, если бы я пулю в висок пустил — ты бы меня не простила. Что? И за это, выходит, не простишь? Так и что мне делать тогда? Если ты меня ни за то, ни за другое не готова простить? Пойти вздернуться, что ли? Может, хоть за это простишь, дочка? — говорил он это также монотонно, а после с другой стороны услышал всхлип, который и был последним, что человек слышал, ибо Кира отключилась от звонка, а он лишь пожал плечами и, кажется, провалился в сон или в какое-то подобное этому состояние.

Сектор Корво, Система Немезида, Планета Итарис, Город Кирен-1,

Район Криг-3, строение 10, этаж 0, камера 02,

04.01.2580, 08:00

— Вставай, ящерица, — прозвучал довольно грубый голос, а Киринтар поднялся.

— Настало мое время, человек? — спросил Гро’Балег, глядя на охранника. — Вы закуете меня в кандалы, а потом повезете куда-то, откуда я не вернусь. Правильно?

— Верно-верно, ящерица. Вставай спиной к стене. Дернешься — пристрелят, — в камеру зашло три крепких человека, у одного из которых в руках была винтовка, которая со спокойной совестью пробила бы любую часть панциря рогарийца.

Киринтар поднялся с койки, после чего встал спиной к стене, развел ноги, головой прислонился к стене, а руки завел за спину, после чего его стали упаковывать в специальные кандалы. Это была длинная цепь, от которой отходили небольшие ответвления. Так сначала был надет некий ошейник, затем цепь протянулась вниз до ног, сначала в кандалы были вдеты руки, а железо наручников начало примагничиваться друг к другу, будто бы норовя отделить кисти рук рогарийца от остальной руки, далее цепь была натянута так, чтобы максимально стеснить движения рогарийца. Сначала железки были надеты, а после ноги стали стягиваться к центру.

— Хе-хе… На казнь вы меня везете, да? — спросил рогариец, после чего медленно повернулся для того, чтобы на его пасть был надет намордник.

— Заткнись, Гроб, — Гробом Киринтара прозвал один из охранников, из-за довольно схожего по звучанию имени рода.

— Сыны Балега, однажды отомстят за меня, — проговорил рогариец, после чего его подтолкнули вперед. Шел он медленно, ибо был не особо способен к быстрому движению из-за этих «кандалов». — Скажи, человек. Куда меня повезут? Смерть в плену для рогарийца — бесчестна.

— На космодром мы тебя везем. Выкинем с корабля, и будешь там какое-то время летать в космосе, пока кислород в скафандре не кончится, — проговорил достаточно зло один из охранников.

— М-м-м-м-м… Значит, меня передадут в руки рогарийцев. Что ж… Это закономерно. Могли бы, хотя бы, покормить перед смертью.

— Ага. И чтоб в тебе сил добавилось, ящерица? Чтоб ты нас по камере размотал?

— Почему же? Я бы вел себя мирно. Таков обычай. Тот, кто держит в своем пленении — должен организовать последний ужин тому, кто уходит из пленения.

— Ага-ага. Я помню информацию по тому, как ты даже рогарийцев избивал.

— У меня расколот экзоскелет, в нескольких местах, кажется, порваны мышцы. Как я бы смог вас одолеть? Тем более, троих. Мне сейчас даже передвигаться больно, — проговорил рогариец. — А этот ваш, в экзоскелете, сколол часть костяной пластины на лице, тем самым разорвав правую ноздрю. У меня до сих пор подтекает кровь время от времени.

— Ой, не прибедняйся. Может, нам тебе кандалы ослабить, чтобы не так больно было? Калинин рассказал о том, насколько вы легко регенерируете, хватит и двух дней, чтобы твои раны и побои помножились на ноль.

— Вы ошибаетесь. Калинин врет. Мы ничем не отличаемся от людей, — хрипло говорил ящер, который был выше любого среди этих бойцов как минимум на голову, а самый высокий из них был почти под два метра.

— Конечно. Расскажи про свою биологию, мы просветимся, заодно тогда ослабим хватку.

— Да не в жизнь. Вы мне не поверите, — Гро’Балег посмеялся. — А вы хитры, людишки, и недоверчивы. С хорами было проще.

— Ты хочешь сказать, что перебил охрану из хоров? — удивился один из охранников.

— Нет. Убил только двоих, руками, остальных перестрелял из оружия. Их было-то штук… Хм… Штуки четыре. Вернее, как? Одному свернул шею, далее вырвал пистолет, какой-то самодел, но стрелял хорошими зарядами дроби, грудь второго превратилась в кашу от дроби. Они, благо, брони особо не имели. Ну, как… Кроме их командира. Тому я впился в глотку. Вы, кстати, наперстки на мои пальцы не надели, а это ошибка. Даже палец рогарийца — это оружие.

— Ха-ха… И что же ты нас там не перебил? — спросил охранник, который был помоложе.