За это время мы созванивались с Давидом несколько раз. Он был вежлив, но холоден и безразличен. Но разве могло меня это остановить? Тем более, я и так знала, что он не слишком эмоционален.

Глянула на часы. Начало пятого. Надеюсь Давид на месте, а не уехал куда-нибудь на встречу.

— Здравствуй, — здороваюсь я с его секретаршей. — Давид у себя?

— Здравствуйте, — вежливо, но как-то безжизненно, здоровается она. — Он занят, — прочистив горло, говорит она. — Я сообщу, что Вы пришли.

— Не нужно. Я подожду. Хочу сделать сюрприз, — улыбаюсь девушке. — Кстати, помнишь наш последний разговор? Есть, что мне сказать?

— Нет, — она утыкается в компьютер и больше не обращает на меня внимания.

Минут через пятнадцать, дверь открывается, из неё выходят какие-то люди и Давид. Он всем пожимает руки и прощается. Я смотрю на него и млею. Представляю, какой красивый сын у нас родится.

— Лин… — обращается он к секретарше.

— К Вам пришли, — перебивает она и указывает в мою сторону.

— Привет, дорогой.

— Ева?

— Принеси мне чай, — прошу секретаршу и прохожу в кабинет, не дожидаясь приглашения.

— Как дела? — интересуется Давид, заходя следом.

— Брат улетел вчера в Майами. А я решила вернуться к тебе.

— Ко мне? — усмехается Давид.

— Да, милый. Я с новостями, — достаю из сумочки фото нашего малыша, — Поздравляю, — подаю её Давиду. — У нас будет ребёнок, — за спиной что-то падает.

— Простите, — шепчет секретарша, собирая осколки от разбитой чашки. — Простите.

— Потом уберёшь. Выйди, — говорю ей. — Ты рад? — оборачиваюсь к Давиду, который почему-то смотрит на дверь, а не на меня. — Я уверена, будет мальчик.

— Разве ты не на таблетках?

— Прекратила пить, как раз в августе.

— Ты специально? Ты же знала, что непредохроняешься, и даже не сказала.

— В тот момент я была очень расстроена, и даже не вспомнила об этом.

— Почему я тебе не верю?

— Ты ещё скажи, что я специально аварию устроила, лишь бы тебя в постель затащить.

— Зачем тебе это?

— Что значит "это". Это наш ребенок. Твой сын. И если ты сейчас заикнешься про аборт, то спешу сообщить, срок тринадцать недель. Для аборта поздно, в любом случае я бы его не делала.

— Чего ты хочешь?

— Это очевидно. Я хочу за тебя замуж, — я начинаю злиться, не так я представляла эту ситуацию.

— Ты серьезно?

— А что, похоже, что шучу?

— Ева, я ведь не люблю тебя.

— Я тебя люблю, и я ношу нашего ребенка, — чтоб не нервничать, я собираюсь уходить. Уже в дверях я добавила. — Свадьбе быть, так что завтра мы идём к твоим родителям. Сообщать радостные новости.

Я покидаю кабинет, бросаю раздражённый взгляд на секретаршу, что стала свидетелем нашего разговора.

Неприятно, что кто-то будет знать, что Давид не очень рад. Ну, да ладно. Уверена, когда он немного подумает, он поменяет свое мнение.

ДАВИД

Ева покидает кабинет, выхожу за ней.

— Лина…

— Поздравляю, — перебивает меня.

— Зайди.

— Если это не по работе, то не стоит.

Она изображает бурную деятельность, лишь бы не смотреть на меня, а я…

Я стою не в силах что-то изменить и смотрю, как ускользает моё такое недолгое счастье…

— Лин, посмотри на меня, — она мотает головой.

— Пожалуйста, — глухим надтреснутым голосом просит она.

Я ухожу к себе. Сука! Зарываюсь пальцами в волосы. Ну как же, бля*ь, так?! Как? Меряю шагами кабинет, чувствую себя загнанным в ловушку зверем. Сука! Сука! Сука! На Еве я не женюсь. Но как теперь вернуть доверие Лины? Мой ангел сейчас там плачет и даже не позволяет быть рядом. Да, к чёрту всё…

Выхожу из кабинета, Лины нет на месте. Заглядываю в комнату, оборудованную под кухню, там её тоже нет. Уже собирался идти её искать, как в приёмную зашёл главный экономист.

— Здравствуйте, а я к Вам.

Возвращаюсь в кабинет, с трудом занимаюсь работой. Смотрю на часы, почти шесть, а Борис Васильевич не торопится. И вроде понимаю, дело важное, но у меня тоже важное. У меня жизнь решается.

Как и ожидалось, Лина уже ушла. У меня ещё были запланированы дела, но бросаю всё, и еду к ней домой. Дверь мне никто не открывает. Смотрю на часы и понимаю, что они, наверное, ещё в дороге. Возвращаюсь в машину. Ничего не остаётся, как ждать. На звонки она не отвечает. А я всё больше погружаюсь в чувства безнадежности и отчаяния.