— Понимаю, но я всё равно хочу с тобой. Тем более если её слова о моём даре — правда. Тогда я как-то соединю в себе твою и Слава магию…

— И?

— И получится что-то хорошее, — смущённо произнесла я.

— Ты не поедешь, маленькая.

Я потихоньку начинала злиться, а потому встала и принялась ходить по комнате.

— Даже если это ловушка, я вам необходима. Не знаю, как объяснить, Влас… Но мне важно быть рядом с тобой.

— Не в этот раз, Веда, — сказал он, не мигая глядя мне в глаза.

Значит, и правда всё уже решил! Гнев и отчаяние накрыли меня с головой.

— Если ты уйдёшь без меня, Влас, то, вернувшись, меня уже здесь не застанешь, — прошептала я. — Я отправлюсь в горы, к ледяным драконам, и продам своё сердце, чтобы спасти тебя. Или брошусь в воду и буду плыть за кораблём, пока не утону. Ты что, не слышишь, что я говорю? Нельзя тебе идти туда без меня! Нельзя! Внутреннее чутьё, что мудрее самого сердца, говорит мне, что мы не должны разлучаться!

Он нахмурился, взгляд стал тяжёлым. Вот поднялся, шагнул, словно готовился схватить… Даже зверь никогда так не смотрел на меня.

— Мне что, запереть тебя, и стражу поставить?

— Не знала, что ты такой!.. Такой, такой…

— Какой? — тихо спросил он, надвигаясь на меня. Глаза горели гневом, дыхание было трудным.

— Чурбан! — вырвалось у меня. — Баран упрямый! Ругаться хочешь? Может, ещё привяжешь меня? Я всё равно выберусь, и…

Влас схватил меня и прижал к стене так, что дыхание перехватило.

— И привяжу, — выговорил он сквозь зубы, — если разумного слова не понимаешь.

— Это ты не понимаешь! Что, выдумала я? По-твоему, снова из упрямства рвусь сражаться? Нет уж. Не целуй меня. Я сейчас плакать буду.

Слёзы и правда хлынули, и Влас, вместо того, чтобы обнять меня, отпустил.

— Ты остаёшься.

— Я плыву с вами или вообще навсегда покину Вихреградье! — отчаянно выкрикнула я.

— Ладно, — отозвался Влас сдержанно, — подождём до завтра. Может, успокоишься.

Он пошёл в ванную, а я, завернувшись в одеяло, села возле окна. Не буду спать, вдруг дождётся, пока отключусь, и отплывёт?.. Не знаю, почему я решила, будто Влас сделает это непременно тайно и ночью. Наверное, то тревожилось, обезумевшее, само моё сердце.

— И? — спросил мужчина, когда вернулся умытый. — Ты ложишься?

— Нет. Я буду сидеть здесь и сторожить.

Медленная усмешка тронула его губы.

— Глупая. Иди уж, не уплыву я, не прощаясь.

— А, ты всё уже решил! — взбунтовалась я по новой. — Не лягу! Пока не пообещаешь, что меня возьмёшь, вообще к постели не подойду!

— Ладно, — вздохнул он.

Влас знал, что меня не возьмёшь уговорами и лаской. Только не тогда, когда я злилась. Он некоторое время сидел, глядя на меня немигающим взором, потом всё-таки лёг. Не знаю, как долго мы прислушались к дыханиям друг друга. Я тихо всхлипывала, и, признаюсь, ждала, что он меня утешит, но в итоге дождалась только его посапывания.

Утром за завтраком я едва могла есть. Влас был такой же, как всегда — спокойный, решительный. Плохо, что почти всё время он проводил с братьями и своими воинами, давая им указания и упражняясь с оружием, и снова остаться наедине мы смогли только вечером. Наверное, он нарочно давал мне время остыть, но я только больше разгорелась.

— Ну, что скажешь, жена?

Вместо ответа я села у окна, и мужчина нахмурился.

— Может, хватит уже этого ребячества, Веда? Ты знаешь, я своего решения не изменю. Ты не понимаешь, чем вообще может закончиться это путешествие.

— А, так ты совершенно спокойно говоришь мне, что не вернёшься? И предлагаешь тебя всё равно отпустить? А ты не думал, что я хочу погибнуть с тобой, Влас? Что для меня жизнь без тебя бесполезна?

— А ты не думала, что, возможно, носишь ребёнка?

Я сжала зубы. Он снова был прав.

— Даже если так… Я всё равно должна быть там. Я должна! Я клялась тебе в верности! И не останусь в Вихреградье, так и знай.

— Посмотрим, — спокойно отозвался он и лёг спать.

Меня сморило уже под утро, и я подхватилась, едва услышав, как Влас одевается. Налетела спросонья на мужчину, отскочила… И побежала прочь из комнаты, надеясь, что на кухне найду себе работу. Оттуда и за причалами было удобно наблюдать. Что и говорить — к вечеру ноги меня не держали, а Влас снова не позволил себе лишнего прикосновения, только сказал:

— Ложись, глупая.

— Не лягу! — огрызнулась я.

Я не спала толком и на третью ночь тоже. И снова Влас звал меня, смотрел с ласковой строгостью, ждал. А я сидела, чувствуя, как ломит спину, как хочется вытянуться во весь рост, ощутить теплые прикосновения нежных рук… Нельзя. Когда мужчина заснул, я собрала вещи и пошла на корабль. Привяжу себя к мачте — пусть на потеху и позор отрывает с мясом. Неважно, что скажут люди, главное, мужа сберечь.

Ну почему он не верил моим чувствам? Почему не понимал, что я действительно ни дня без него не проживу? Я надеялась, что до отплытия, которое должно было состояться на днях, у меня начнутся месячные, но они пока не торопились приходить. А погода между тем испортилась, и я сидела на мокрой палубе под отяжелевшим одеялом, понимая, что через пару часов продрогну до костей. Мне хотелось вернуться домой, обнять любимого, прижаться к его горячему телу… Но тогда он бы победил, а эту победу я ему позволить не могла. Всё внутри меня внятно говорило, что если Влас отправится к ведьме один — погибнет.