— Дамиан, достань коричневую коробку, пожалуйста, — попросила я и отошла в сторонку с искренним обожанием разглядывать моего высокого мужа, которому не нужны никакие стремянки, он с легкостью ее снял с пыльной полки и поставил на пол передо мной.

— Это коробка моей внучки. Она не стала ее забирать, сказала, что там детские безделушки, которые ее детям точно не понадобятся, — задумчиво проговорила бабуля, нависая надо мной, а я, уже сидя на корточках отрывала липкую ленту, которой была щедро замотана эта коробка. Внутри оказались баночки со стеклышками, коробочки с пуговицами, камешками и различным природным мусором. Шишки, листики, веточки и снова камешки причудливой формы. На самом дне лежала самодельная шкатулка, крышка которой была украшена кусочками разноцветного стекла. В шкатулке были самодельные украшения из бусин и бисера, кусок от какого-то глиняного горшка, несколько ключей причудливой формы и пожелтевший лист газеты. Развернув его, мы увидели изображение красивой женщины. Я протянула газету Дамиану, чтобы прочитал, о чем статья. Сама бы я три часа складывала слоги. А статья была про то, что скульптор выбрал эту женщину быть натурщицей для статуи Богини Живы. Он планировал ее поставить в новом храме, что скоро начнут возводить недалеко от озера в поселке Кояш.

— Это как раз там, где живет старец Амрос, — вдруг подал голос неслышно подошедший Фарэй.

— Какого года газета? — спросил Райд.

— Нет тут никаких дат. Я думаю, как раз это ты и искала. Нам пора выдвигаться? — спросил у меня Дамиан.

— Думаю, да. — Я сложила все обратно, кроме листочка и поднялась на ноги.

Переодевшись в удобную одежду, я решила попрощаться с бабулей и предложить свою помощь по переезду, но она отказалась, сказав, что еще вчера она оповестила обо мне соседей, так что они следом за нами, все вместе покинут эту тюрьму.

Рассевшись по авто, я попросила Минну не заниматься со мной пока грамматикой, чтобы случайно не усыпить. Я посмеялась от своей шутки, но меня никто не поддержал. Когда мы отъехали от дома километров пятнадцать, меня потянуло обратно. Я сначала не придала этому значение, но на душе стало неспокойно. Я оглянулась назад и словно услышала те звуки который издавал ночью дом.

— Ард, передай, остальным, что нам нужно возвращаться. Это не газета. Меня тянет обратно.

По рации я услышала отборный мат командора Райда, но провожатый тут же развернулся и подъезжая к городу мы увидели две груженые машины и всех шестерых жителей этого городка, которые вытаскивали вещи и собирались пешком возвращаться домой. Приблизившись к ним, мы узнали, что машины просто заглохли и они уже поняли, что они не смогут покинуть этот город. Значит я была права, это не газета. Провожатого и охранника Райда попросили помочь жителям, а сами поехали дальше.

Остановившись перед домом, я попросила всех остаться на улице. Возможно, когда я буду одна, я скорее смогу понять, что мне нужно взять, но Дамиан крепко сжал мою ладонь и шагнул вместе со мной внутрь. Я ходила из комнаты в комнату и ничего не чувствовала.

— Дом, миленький, отдай мне то, что хранила для меня бабуля, — громко сказала я.

Как у нас там приговорки были, когда что-то найти не могут? «Домовой, домовой! Поиграй и отдай!», «Дарю Надежде Павловне Кохановой…» и назвать ту вещь, что ищешь… Не, не пойдет! Я не знаю, что ищу. Что там еще было? Пока я напрягала память, вдруг услышала скрип двери, той самой, за которой была кладовка откуда я забрала газетный листок.

— Вернуть тебе лист? Хорошо. Может тебе еще что оставить? Хочешь на память от меня что-нибудь? — говорила я вслух а сама думала: «Привет кукуха! Я разговариваю с домом!»

Посмотрела на серьезного Дамиана и захохотала в голос. Представляю, о чем он думает. Жил себе тридцать два года Фомой неверующим, а сегодня, как песочек, оставленный Кощеем, увидел, так сразу уверовал в Богов. Я за ним наблюдала как он осмысливал увиденное разглядывая этот песок. Я пока переодевалась, он обошел его по кругу, присел на корточки и дунул. О чем он думал, я не стала спрашивать. Ведь по первости сама офигевала, но похоже уже привыкла и мне нечему уже удивляться, хотя кто их знает, что они мне еще устроят. Я подошла к кладовке, положила листок обратно в коробку. Плотно закрыла дверь и подошла к окну.

— Минна, принеси пожалуйста зеркальце из моей сумки, — крикнула я, высунувшись наполовину в оконный проем.

— Дом тебя попросил оставить ему зеркало? — удивленно спросил у меня муж.

— Нет, я сама хочу оставить ему подарок. Ты видел в доме хоть одно зеркало?

Минна прибежала очень быстро.

— Держи, зачем оно тебе? Можно с вами остаться?

— Да похоже мы все тут останемся. Я не знаю, что нужно взять.

Вдруг снова открылась дверь в кладовку. Минна вцепилась мне в руку и потащила на выход.

— Давай на улице постоим. Этот дом трещит по швам. Я ночью чуть от страха не померла. Крыша так трещала, что я думала она рухнет и погребет нас всех под этими обломками. Вот дверь перекосилась и скоро отвалится, наверное.

— Подожди, я положу туда подарок, — ответила я и ощутила, как мне хочется снова открыть ту коробку.

Сев на корточки перед ней я снова вытащила все коробочки и баночки, а когда прикоснулась к самодельной шкатулке, то мне показалась что она была теплая. Открыв ее, я посмотрела на ключи. Может они? Какой-нибудь из них что-то открывает. Может это и есть ключ от храма? Положив зеркальце в коробку, я решила забрать всю шкатулку. Отъедем подальше и пойму, она или нет.

— Поехали, — скомандовала я и стремительно пошла на улицу. Когда мы стали отъезжать от дома, я выглянула в окно и крикнула:

— Прощай и спасибо.

Закашлявшись от песка, я быстро закрыла окно и вдруг раздался грохот. Дом начал рушиться. Сначала обвалилась крыша, а затем стали складываться стены. Ард увеличил скорость, так как поднявшаяся туча песка и пыли стремительно стала нас догонять. Я посмотрела на шкатулку в своих руках, а затем на ошалелую Минну.

— Как-то так, — выдала я и рассмеялась.