— Процедура проходит в несколько этапов, — начал объяснять Бридж, остановившись около манекена в ванне. — Мы называем это витрификацией. Команда наших крионистов помещает тело умершего в ванну со льдом, чтобы максимально снизить температуру тела. Затем они делают сердечно-лёгочную и мозговую реанимацию — запускают сердце и лёгкие пациента с помощью тампера. Это такой механический прибор для реанимации. Вот видите, он находится здесь, на манекене? Далее мы подключаем аппарат искусственного кровообращения и насыщения крови кислородом, одновременно заменяя кровь в теле пациента специальными криопротекторами. Этот процесс называется пефузией.

— Вы заменяете всю кровь? А зачем? — удивилась Керри.

— Если этого не сделать, то при заморозке кровь превратиться в лёд, — охотно объяснил Стив Бридж, — и его кристаллы разрушат ткани тела. Криопротекторы можно сравнить с антифризом для машин.

— Понятно, — понимающе кивнула Керри, представив на месте манекена Роберта, и нервно передёрнула плечами. — Это, наверное, очень сложно?

— Безусловно. Такая операция в среднем занимает двенадцать часов и её выполняют десять наших крионистов. После перфузии тело пациента переносится на вот этот стол, оборачивается в специальную ткань и помещается вон в тот контейнер с сухим льдом, который затем отвозят в наш гипозиторий.

— Там и хранятся тела? — спросила Керри, на которую рассказ Бриджа произвёл сильное впечатление.

— Да. Они помещаются в специальные сосуды Дьюара. Это что-то похожее на термос. Внутрь заливается жидкий азот и тела хранятся в нём при температуре в минус триста двадцать девять градусов по Фарингейту. Химические реакции в организме при столь низких температурах практически останавливаются.

— И можно взглянуть на это место? — поинтересовался Леви Гринбаум.

— Разумеется, — кивнул Бридж. — Пройдёмте со мной. Я вам всё покажу.

Он открыл дверь в дальнем конце помещения, любезно пропуская вперёд своих гостей. Втроём они прошли по узкому извилистому коридору, на стенах которого были развешаны портреты каких-то людей.

— Здесь вы можете увидеть некоторых наших пациентов, — охотно пояснил Бридж. — В основном это публичные люди, которых все знают. Вы, кстати, тоже можете выбрать для себя, появится ли фото вашего мужа на этой стене или вы останетесь инкогнито, — предложил он Керии.

— Хорошо. Я подумаю над этим… Потом, — кивнула она, косясь на фотографии в деревянных рамках.

— Кстати, у вас будет так же возможность навещать здесь вашего мужа, — сообщил Бридж. — Многие из наших клиентов так делают.

— Да, да, это здорово! — одобрил Леви, но осёкся, когда Керри недовольно посмотрела на него.

Коридор закончился небольшой комнатой, стены которой были выкрашены в тот же мертвенный лиловый цвет, что и холл. Справа от входа на стене располагалось широкое прямоугольное окно, закрытое зелёными жалюзи и, видимо, выходившее в соседнее помещение. Рядом с окном, справа на стене в рамке висела фотография какого-то мужчины.

— Это Джеймс Бэй, — пояснил Стив Бридж, заметив заинтересованные взгляды Керри и её адвоката, — тот самый первый человек, которого нам удалось заморозить ещё в шестьдесят седьмом. А вот здесь располагается наш гипозиторий, где в дьюарах хранятся в настоящее время тела всех наших ста семнадцати пациентов.

Бридж нажал на кнопку пульта на стене, слева от окна, и жалюзи медленно поползли вверх. За окном оказалось просторное длинное помещение, где вдоль стен высились хромированные цистерны, зловеще поблёскивавшие в свете люминесцентных ламп на потолке.

— В процессе хранения тела подключены ко множеству датчиков и находятся под наблюдением врача. Испарившийся азот еженедельно дополняется. У нас на вооружении находится оборудование лучше, чем у многих медицинских учреждений в округе, — не без гордости сообщил Бридж.

— Ого! — не удержался Леви Гринбаум, прижимая лицо к стеклу и пытаясь всё хорошенько рассмотреть. — Это просто потрясающе!

Керри не разделяла его восхищения. На неё вид хранилища произвёл тягостное впечатление. Между тем её адвокат с интересом ощупал стекло и повернулся к Бриджу.

— Стив! Это пуленепробиваемое стекло?

— Да, — кивнул тот. — Вероятно, оно способно остановить даже ракетную установку. Кроме того, весь этот отсек укреплён металлическими пластинами и кевларом.

— А для чего такое укрепление? — насторожилась и удивилась Керри.

— Понимаете, мэм. Мы с вами живём в неспокойное время. Но даже если кто-то попробует врезаться на грузовике в наш гипозиторий, это помещение выдержит такой удар без проблем. Даже если сюда упадёт бомба во время войны.