Баба Надя выпрямилась и снова покачала головой, скрещивая на груди руки.

— Я вот тоже с одним кубинцем в пятьдесят седьмом познакомилась на фестивале в Москве. Ох, и горячий же парень был! Мы с ним потом долго переписывались, как ты со своим другом из Болгарии. Кубинец этот неплохо наш язык знал. Учился у нас. А Коля-то мой ревновал меня к нему жутко. Уж как ревновал! А чего ревновал? Не понимаю. Ведь и не было ничего у меня с тем кубинцем. Теперь только и помню, что Алехандро его звали… А может Александро…Тьфу ты! Голова совсем дырявая стала!

Баба Надя ласково потрепала Гешку по голове, сказала:

— Пойдёмте в дом. Я чайник поставлю. Чайку попьём. У меня и медок есть, а варенье крыжовниковое с прошлого года осталось. А хочешь, малинового свежего урожая?

— В другой раз как-нибудь почаёвничаем, — улыбнулся Виктор. — Мне ехать пора. Завтра летим на Байкорнур. Инструктаж последний пройти надо, да и отдохнуть не мешало бы перед дальней дорогой.

— Эх, касатик ты мой!

Баба Надя обняла Виктора за шею, прижала к своему горячему пышному телу.

— Смотри там, осторожнее как-нибудь. Далеко уж не залетай!

— Хорошо, — улыбнулся Виктор.

— Возвращайся скорей! — Гешка обнял Виктора за поясницу, прижался к нему всем своим тельцем и зажмурился от счастья и удовольствия. — Не как мама с папой… Обещаешь?

Он поднял на брата блестящие слезинками глазёнки.

— Я постараюсь, — кивнул Виктор и нежно погладил Гешку по голове. Сердце у него сдавила какая-то неизъяснимая тоска. Казалось, оно вот-вот разорвётся от боли и любви к брату.

— Позаботься о нём, бабуль. До моего возвращения.

— Позабочусь, родной. Не беспокойся, — баба Надя поцеловала внука в колючую щёку. — Тебе сейчас лишние волнения ни к чему. На такое великое дело идёшь! Был бы жив отец, он бы гордился тобой. Помяни моё слово.

* * *

В день вылета Виктор встретился с Анохиным. Из их группы с ним он сдружился особенно крепко.

— Игорь. У меня к тебе просьба, большая.

Виктор достал из кармана слегка помятый конверт.

Анохин недоумённо посмотрел на друга.

— Если вдруг что-то пойдёт не так… — продолжал Виктор, старательно подбирая слова. — Сам понимаешь, всё может случиться…

— Э! Да ты чего это заранее за упокой-то? — возмутился и заволновался за друга Анохин.

— Наше дело такое. Нужно быть готовым ко всему. В общем, будь другом, передай это письмо по вот этому адресу.

Анохин взял из рук Бугрова конверт, прочёл адресата: «Новый Городок, улица Садовая, дом семь, квартира сорок четыре, Алёне Скворцовой».

— И кто она? — Игорь проницательно взглянул на товарища.

— Так, одна знакомая, — уклончиво ответил тот, но Анохин всё понял и без его объяснений.

— На свадьбу-то пригласишь?

— Приглашу. Вот вернёмся, а там уж…

— Идёт! — Анохин дружески хлопнул Виктора по плечу. — На дорожку присядем или как?

— Давай.

С аэродрома Чкаловский спецбортом группу из трёх испытателей доставили на аэродром «Юбилейный» главного космодрома страны. Юркий «ЛИАЗ» провёз их через первое КПП по проспекту Королёва к гостинице «Байконур», из окон которой при желании можно было разглядеть мутные жёлтые воды Сыр-Дарьи. До старта оставалось два дня, отведённые на последний медосмотр, примерку и подгонку скафандров, а так же вводный инструктаж перед ответственным полётом.

Ещё на Чкаловском представители от командования ВВС познакомили Виктора с двумя другими членами экипажа со стороны военных. Ими оказались лётчики-испытатели, майор и старший лейтенант — Алексей Макаров и Юрий Артюхов.

Быков, проводивший предполётный инструктаж, был необычно хмур и суров. Возможно потому, что за спиной у него стояли два армейских полковника и несколько важных человек из правительственной комиссии, а может просто переживал за своих подопечных, ответственность за жизни которых лежала, в том числе, и на нём.

— Товарищи! Задача у вас, можно сказать, как у Гагарина. Вот только посложнее будет, — наставлял Быков будущих космонавтов. — Старт. На околоземной орбите, после сброса последней ступени, переходите на ручное управление и делаете три витка вокруг Земли. Цель облёта — опробовать разгонные двигатели. После этого включаете тормозные. Их на аппарате три, все в носовой части. Здесь очень важно точно рассчитать точку входа в атмосферу, чтобы не промахнуться. Эта ответственность лежит на борт-инженере.