— Подвинься, — говорю я резко, приказным тоном.

— Оставьте нас, — говорит Зейден.

Все разбегаются, но Лия, проходя мимо, произносит одними губами: «Я же тебе говорила». Я отвечаю ей «заткнись» и высовываю язык. Ее хихиканье достигает моих ушей, хотя я больше не могу ее видеть. Вместо этого я наблюдаю, как Зейден скрещивает руки на своей массивной груди, и не могу удержаться, чтобы не уставиться на то, как перекатываются мышцы. Боже, он такой сексуальный придурок.

— Кто позволил тебе покинуть дворец? — спрашивает он, как только мы остаемся наедине.

— Я не собираюсь тебе говорить, — говорю я в ответ. Я понятия не имею, как будет развиваться этот маленький сценарий, но я не собираюсь раскрывать ему свои секреты. Кто знает, понадобятся ли они мне в будущем?

— Ты расскажешь мне сейчас же, Морган.

— Черт возьми, нет, — почти кричу я. Использование моего имени подразумевает, что между нами есть близость, а ее нет. Уже нет.

— Ты будешь делать все, что я прикажу, и я приказываю тебе назвать мне имя того, кто помог тебе уйти.

Это самое глупое, что он мог мне сказать.

Я поджимаю губы, мысленно упираясь пятками. Теперь я ни за что не стану сотрудничать. Не то чтобы у меня были какие-то планы, но теперь я умру на вершине мятежа. И моя причина: мужчины, будь то пришельцы или люди, отстой.

В ответ на мое молчание я замечаю небольшой тик в челюсти Зейдена. Даже когда мое сердце бешено колотится от его близости, в глубине души я чувствую, что он никогда не причинил бы мне вреда. Это так успокаивает по сравнению с моими прошлыми отношениями. Не то чтобы мы были вместе, но я переспала с этим парнем, так что это физические отношения, по крайней мере. Короткие, но все равно считается.

— Почему ты настаиваешь на своем упрямстве? — спрашивает он меня, его голос становится тихим.

Я прищуриваюсь на него, не доверяя спокойствию его тона.

— Почему ты настаиваешь на том, чтобы беспокоить меня, когда у тебя явно есть пара, которая ждет тебя?

Когда он поднимает руку и его глаза вспыхивают, я мысленно прикрываю себя ладонью. Должно быть, я что-то выдала в этом вопросе, но я не уверена, что именно. Если так будет продолжаться и дальше, мне придется вести с ним счет, потому что я не могу сказать, кто выигрывает, а кто проигрывает на данный момент. Тем не менее, думаю, что по очкам впереди именно он.

— Моя пара? — спрашивает он, его голос становится мягче.

Я вздыхаю, как будто он самый глупый мужчина на планете, потому что в этот момент он мне кажется именно таким.

— Да, Хаксли. Никаких ассоциаций? Высокая, с серебристыми волосами, ведет себя как сука, Хаксли? — я раздраженно качаю головой и указываю в том направлении, где, как мне кажется, находится дворец, хотя понятия не имею наверняка. — Знаешь, ну та, что в гареме? Боже, я не понимаю, почему ты все так усложняешь.

Зейден берет меня за плечи своими большими сильными руками и приподнимает так, что я встаю на цыпочки. Он наклоняется и приближает свое лицо менее чем в дюйме от моего, и я резко втягиваю воздух от его близости.

— Хаксли никогда не была и никогда не будет моей парой, — говорит он. — Посмотри мне в глаза, когда я говорю тебе, что для меня существует только одна женщина, и она самая раздражающая, упрямая, вспыльчивая, болтливая, сексуальная и смелая женщина, которую я когда-либо встречал. — Его глаза темнеют по краям, в них вкрадываются завитки чернильной тьмы. — И сегодня она ушла от меня. — Его зрачки теперь полностью черные, без малейшего намека на неоновую синеву.

— Бл**, — выдыхаю я.

— Да, Морган, — говорит он с ухмылкой. — Ты та пара, о которой я говорю, — на его губах появляется намек на веселье, и его сменяет хмурая гримаса. — Почему ты ушла?

Я сглатываю комок эмоций, застрявший у меня в горле. Тревога, замешательство и возбуждение сливаются в один клубок, из-за чего мне трудно говорить. Что на самом деле удивительно, так как у меня никогда не возникало трудностей с тем, чтобы что-то сказать.

— Я думала, ты больше не хочешь меня.

Правда срывается с моих губ прежде, чем я успеваю ее подавить. Черт возьми.

— Я буду хотеть тебя до того дня, когда испущу свой последний вздох, и даже это меня не остановит. Я буду искать тебя в загробной жизни, желая тебя всю вечность.

Его почерневшие зрачки почти сияют от страстности его тона. Страсть, стоящая за его словами, разжигает во мне гнев и боль, которые я отказывалась признавать.

— Я тебе не верю, — шепчу я. Я так сильно этого хочу, потому что, если это правда, то я нашла начало того, что могло бы стать для меня началом долгой и счастливой жизни.

— Пойдем со мной и никогда не уходи, и я буду показывать тебе правдивость моих слов каждый прожитый тобой день. — Он прикасается своим лбом к моему, и я закрываю глаза, ошеломленная. Его нежность — его величайшее оружие против меня. — Намори, пожалуйста.