Днем мы занимались йогой – для укрепления тела и духа. Раньше йоги ассоциировались у меня с худощаво-сухими дядьками, закручивающими ноги за голову и в этом положении заглатывающими ножи. В детстве я видела такое в цирке.

Наша йога, по сравнению с цирковой, оказалась приятным досугом. Стоишь себе в позе перевернутого верблюда или собаки, пялящийся на свой пупок, и задерживаешь дыхание или, наоборот, ритмично дышишь ртом и животом. Казалось бы – ну и что? Но это было лишь для нас с Катькой «ну и что», а наших соседок по коврикам трясло, перло и плющило так, будто они испытывали неземной оргазм. В позах ласточек и березок они стонали, как при половом акте, закатывали глаза и идиотически улыбались. В конце занятий они катались по своим коврикам, издавая пронзительные стоны удовольствия. Мы с Катькой с завистью смотрели на них и продолжали гнуть свои закостенелые тела в асаны.

Немыслимо тяжелой позой оказалась та, что носила название Курмасана, раздвигаешь ноги как можно шире, а руки подсовываешь под колени. Получается, что ты как будто сгибаешься вдвое, что абсолютно противоречит значению слова «асана» – удобная и приятная поза. Не знаю, какой результат должна давать эта физкультура, но ноги у меня болели, как у Золушки после бала. Сдвинуть их невозможно. И пока я, гремя костями и собрав остатки воли в кулак, выползаю из зала, матерые йогерши продолжают переться, валяясь и извиваясь на ковриках, как на искусных любовниках. Обидно, честное слово.

Зато приятными в эти дни у нас были вечера – очистка от шлаков. Вот тут-то для меня обнаружились приятные приятности: и баня в три захода по пятнадцать минут, и кофейные пилинги, и вкусные чаи, и мизерная порция коктейля из виски, меда и лимонного сока, и даже витамин B1: съедаешь такую штучку перед парилкой и сидишь в ней красная, как помидор. Я не знала, что человеческая кожа может быть такого малинового цвета. Через пять дней подобных банно-прачечных процедур пот перестает пахнуть и быть соленым и просто-напросто превращается в совершенно безвкусную воду.

Вечера после бани были наполнены чтением книг, Чоки Нима Ринпоче, лекции Далай-ламы, ОШО, Кришнамурти, Джан Чжунлань, занудными переводами Лао Цзы и прочих гуру. По каждой книге заполнялся тест, который позволял лучше усвоить информацию.

Каждый вечер в 22:00 все желающие задать вопросы учителям встречались на вече. Лежа на подушках и пенках вокруг костра, можно делиться ощущениями и задавать волнующие вопросы. Я очень быстро поняла суть таких мероприятий и перестала их посещать. Все вопросы поражали своей однотипностью, ответы раздражали своей сдержанностью.

Чаще всего спрашивали: как скорее войти в состояние самадхи? Как отключить постоянный внутренний диалог? Что делать, если в теле возникают болевые ощущения? Что делать, если не чувствуешь энергию и не можешь ее правильно направить? Как бороться с негативными эмоциями? Как душевный экстаз отличить от обычного?

Ответы были разной формы, но примерно одного содержания: «Все пройдет, и это тоже!» Единственно, что в мире есть постоянного, – это изменчивость, или аничча. Невозможно заставить быть вечной позитивную эмоцию, невозможно навсегда избавиться от негативной. И вообще не надо ни от чего избавляться, следует только наблюдать, изучать себя и говорить себе: вот такая вот я интересная зверюшка, у меня есть и это, и это, и вот это. Во мне куча всего интересного: и зависть, и гнев – значит, они зачем-то мне нужны, и непрекращающийся диалог мыслей, и психосоматика, и привычки, и страхи.

В общем, если обобщить, получаются два девиза «экстаз есть во всем» и «аничча, анич-ча, аничча!»

Через неделю на свежем воздухе и в полной изоляции от городской суматохи и средств коммуникации я привыкла, расслабилась и начала чувствовать себя вполне комфортно и спокойно. Времени на гнусные мысли совсем не хватало, а выполнение четкого режима освобождало от тайм-менеджмента. Это было похоже на приятный, полезный и познавательный отдых, как в пионерлагере, где за тебя уже все продумали, все решили, а тебе надо просто наслаждаться этим, каждый день что-то узнавая для себя новое.

В общем, пионеры довольны!

Пионеры были довольны недолго. Случилось страшное. Випассана.

Невозможно описать, насколько ужасная практика. Десять дней в полной тишине. Нельзя разговаривать и двигаться. Три раза в день по три часа с получасовым перерывом нужно просто сидеть с прямой спиной в одной позе. Позу можно менять только в самом крайнем случае, когда тело совсем затекло. Ни с кем нельзя не то чтобы разговаривать, а даже встречаться глазами. Еды дают минимальный минимум, все время остается ощущение легкого голода. В 4 утра подъем, в 22:00 отбой. Курить в течение десяти дней нельзя. Пытка! Катастрофа! Апокалипсис!

Есть два варианта: или повеситься сразу, или умереть своей смертью. Не умру, так похудею.

Если бы в наших тюрьмах заключенным проводили бы Випассану, преступников стало бы намного меньше. Молва о таких истязательствах заставляла бы людей задуматься, перед тем как совершить уголовщину.

Цель этой духовной практики – максимально погрузиться внутрь себя, очистить свое сознание от постоянно работающей там бетономешалки мыслей и обрести ясность ума.

Размышления не дают человеку возможности видеть и чувствовать мир и себя такими, какие они есть на самом деле. Человек живет своими представлениями о мире, но не его реальностью. Одно и то же событие и одно и то же явление каждый переживает по-разному, а почему? Лишь потому, что реальность воспринимается через призму собственного представления о ней. А представления эти складываются из комплексов, предубеждений, советов родственничков и опыта не одной, а всех (!) жизней человека.