— Значит, Марис тоже в деле? — хмыкнул рыжий, взглянув на друга. Тот ответил тому удивлённым взглядом. Морето явно не ожидал, что его вот так вот запросто впишут в какую-то авантюру. Хотя… он бы, наверное, и не сопротивлялся. Особенно, если бы предложил Эдван. Вот только он, почему-то, не предлагал раньше. И сейчас, наверное, не предложил бы, не приди он с Раудом.

— Выходит, что так, — медленно сказал Марис, — у меня есть двадцать камней.

— Значит, с меня сто семнадцать камней… что ж, это возможно.

— Ты уверен? — переспросил Эдван.

— Я только что согласился потратить почти все свои сбережения, — фыркнул парень, — как думаешь, уверен ли я.

— Дело не в камнях. Это будет опасно. Марис, ты тоже подумай.

— А что, тренировка в пещере под Башней была не опасной? — хмыкнул Морето.

— Не пугай понапрасну, — поморщился рыжий.

Эдван тяжело вздохнул и впервые с начала разговора поднял голову, чтобы посмотреть на своих собеседников. Нахмурившись, он смерил их холодным взглядом, отчего парни подрастеряли свою решимость.

— Ты можешь умереть, — сказал он Рауду, — твои ядра раздуты, а атра недостаточно плотна. А у тебя, — он повернулся к Марису, — ещё не достаточно крепкое тело. Я не пытаюсь запугать вас, просто хочу, чтобы вы поняли. Я не набиваю цену, и не приукрашиваю. Вы действительно можете умереть. Впрочем, — он усмехнулся, — настоящая сила всегда идёт бок о бок со смертельной опасностью. Я хорошо выучил это за все свои жизни. Но… готовы ли вы пойти на риск?

— Я готов, — решительно кивнул Рауд, — какой же из меня воин, если я отступлю перед трудностью?

— Марис? — спросил Эдван и, дождавшись уверенного кивка друга, улыбнулся им обоим, — тогда готовьтесь. Мы отправимся в грозовое ущелье через три дня. Камни нам понадобятся на месте, так что возьмите их прямо туда. Завтра вечером предлагаю встретиться в трактире, обсудить детали.

— А почему не сейчас?

— Потому что я сейчас действительно занят, — устало вздохнул Эдван и указал рукой на кусок железа, — это только второй, а мне ещё десять штук гравировать. Металл очень прочный, плохо поддаётся штихелю.

— Что это вообще такое? — полюбопытствовал Рауд, склонившись над столом. На круглом куске стали красовался равносторонний треугольник, вокруг граней которого громоздилось множество мелких магических символов. На правой стороне знаков явно недоставало, видимо, их Эдван ещё не успел доделать. Марис тоже взглянул на работу друга и, осторожно проведя пальцем по символам, уважительно покивал головой. Он бы не смог выполнить такое даже на бумаге чернилами. Куда уж по металлу, да ещё и так мелко…

— Это то, что нам понадобится позже для прорыва. Простейшая фигура для концентрации энергии, — Лаут показал пальцем на треугольник, — чем проще, тем надёжнее. Это довольно грубая техника, — пояснил он, — и, конечно, знаки, которые будут, хм, приманивать… хм… кое-что, собирать атру и направлять её в нужную сторону. И, разумеется, не выпускать за пределы формации… потом я добавлю ещё слово творца, но уже на месте…

— Сам придумал?

— По большей части. Мастер Уна показала мне кое-какие рисунки для сбора и направления энергии из тех, что используются на Перевале, а это я придумал, когда мы с мастерами обсуждали Путь Прорыва и Круги в Грозовом ущелье. Можно сказать, здесь собраны лучшие качества этих техник…

— Ладно, я уже ничего не понимаю в этом, — покачал головой рыжий, — не буду мешать. Увидимся в трактире. До встречи Эдван, Лиза, Марис.

Попрощавшись, Рауд удалился в город. Марис же, наоборот, решил остаться ещё ненадолго. Его очень интересовало, почему Лаут не сказал ему ничего о том, что собирается в ускоренном темпе прорываться на следующий ранг.

— Честно, я просто забылся, — признался Эдван, вновь подтянув к себе кусок металла, — последние дней десять я занимался только тем, что пытался собрать камни атры любыми способами, да придумывал рисунок для прорыва. Я бы и Лизе не сказал, наверное, если бы не кузница. Точнее, сказал бы, но когда всё было бы готово.

— И я бы тебе голову оторвала за такие тайны, — хохотнула девушка, — где бы ты ещё достал тридцать камней атры? Бегал бы, небось, опять по крепости, предлагая тренировки да начертания.

— Ясно. А что насчёт моей слабости?

— Тебе действительно будет тяжело, — вздохнул Эдван. Ему было неприятно говорить это, но приукрашивать или скрывать что-то он не собирался, а потому говорил, как есть, — из нас всех, у тебя самое слабое тело, и атра ещё недостаточно плотная, чтобы компенсировать это.