– Знаете, когда я вошла к нему в квартиру, - доверительно продолжала Инна Георгиевна, - я была поражена: не квартира, а какая-то радиомастерская.

– Стало быть, старче продолжает изобретать, - заметил Андрей.

– Вот именно, вот именно! А что ему еще делать при его-то одиночестве? Ни жены, ни детей. И, видимо, поговорить по душам не с кем. Ах, видели бы вы, как он мне обрадовался. Не как врачу, а просто, как человеку.

– Да, вы у нас такая, - от раковины, в которой она мыла посуду, отозвалась мать Андрея.
– Такой, как вы, все, как на духу, выложишь.

– Н-не знаю...
– неуверенно возразила Инна Георгиевна, ничего подобного за собой до сих пор не замечала. Да, так вот о Матвее Родионовиче. Вы же знаете, каково приходится настоящему изобретателю. Вот, видно, он и замкнулся. И со мной-то... каждое слово из него вытягивать приходилось, Инна Георгиевна вздохнула, все не сводя глаз с Андрея.
– Но что бы он ни изобретал, его всю жизнь преследовала странная, навязчивая идея: создать такой луч, с помощью которого можно было бы охлаждать предметы на расстоянии. И вот уже более тридцати лет пытается он решить эту непонятную задачу. Тридцать лет - это же целая жизнь! А зачем охлаждать? Какой в этом смысл? Ну, скажем, луч лазера, который, может все испепелять на своем пути, я еще понимаю. Но охлаждать...

– Действительно, - покачал головой Андрей.
– Мания какая-то.

– Нет, - с неожиданной горячностью возразила Инна Георгиевна, - и вовсе не мания! Он уже построил такой аппарат. Правда, охлаждение получается очень слабое, но все равно это уже успех. И знаете, как он его назвал? Магнитный мазер.

Андрей озадаченно откинулся на спинку стула.

– Вот даже как?
– пробормотал он.
– Любопытно...

– А когда я пришла к вам, я на вашем столе увидела расчеты, а на них то же самое слово - магнитный мазер. Конечно, в технике я полнейшая дилетантка, но такое совпадение... посудите сами.

– Так что же вы от меня хотите?

Инна Георгиевна впервые опустила глаза и с минуту молчала.

– Меня взволновала не сама идея, Андрей Лаврентьевич. И даже не странное совпадение ваших поисков. Тридцать лет идти к одной цели... Я знала, что такое бывает, а вот воочию увидела впервые. Не знаю, почему меня поразило это. Я еще и себе не могу объяснить. Понимаете, Андрей Лаврентьевич, мне вдруг стало тревожно. Хожу, работаю, с людьми разговариваю, а сама ловлю себя на том, что сидит в голове, как заноза, этакое смутное, беспокойное, такое, чего прежде не было. Что бы это могло быть Андрей Лаврентьевич?

Андрей пожал плечами.

– Знаете что, Андрей Лаврентьевич, давайте заглянем к Матвею Родионовичу? Прямо сейчас. Доставим старику удовольствие.

Андрей ожидал увидеть изнуренного болезнями худого сгорбленного старичка, а перед ним оказался плотный широкоплечий здоровяк, годы которого угадывались лишь по седым космам, по мешкам под глазами да глубоким морщинам на лице. Одет он был в выцветший, некогда синий хлопчатобумажный рабочий костюм с множеством карманов и пуговиц. Пуговицы все были разные и пришиты разными нитками - какие, видно, под руку попадались.

– Ба, вы!
– загудел он, увидев Инну Георгиевну и словно не замечая Андрея.
– Какими ветрами? Вызова я вроде не делал.

– Да вы хоть в комнату пригласите, - пропела Инна Георгиевна.

Андрей удивленно хмыкнул: действительно, не квартира, а смесь электротехнической мастерской и слесарки. И как только домоуправление мирилось с таким использованием жилой площади! Рядом с дряхлым диваном, который, судя по всему, служил Кучину и кроватью, стоял обитый жестью верстак с большими слесарными тисами и настольным сверлильным станком. Над верстаком на стене, там, где положено красоваться какой-нибудь картлне, была закреплена фанерная доска с набором гаечных ключей.

К верстаку примыкал вместительный сервант, забитый, однако, не посудой, а измерительными приборами, коробками с датчиками, мотками проволоки, конденсаторами... Вдоль противоположной стены выстроились распределительный щит, ящик с криогенной аппаратурой, баллон с кислородом, трансформатор, станок для намотки катушек. А чуть поодаль, почти у самого окна, на высокой треноге стоял аппарат, накрытый простыней, не очень чистой, с большими заплатами.

– Матвей Родионович, знакомьтесь, - торжественно провозгласила Инна Георгиевна, - это Андрей Лаврентьевич. Он увлечен теорией магнитного мазера и я думаю...

– Раззвонила, не удержалась, - насупился Кучин.
– Эх ты, сорока! Да ты кого ко мне привела?
– он снисходительно покосился на Андрея.
– Он же вроде тебя, еще только листочки выпускает. Давно ли из института? Года два? Видишь, так и есть. Ну, да ладно, садитесь, я вас чайком с конфетками побалую.

– Благодарю, - сухо ответил Андрей.
– Мне спать пора. Меня мама ждет. Только, между прочим, при цилиндрическом соленоиде вы плотного луча не получите, - и повернулся к Инне Георгиевне, - вы идете или остаетесь?