Они шли вверх, над головами небо все темнело. Появились звезды, несмотря на сияющее солнце. А купол земли перечеркнула размытая тень - граница дня и ночи. В той половине, что подставляла свой покатый бок солнцу, небо светлело над самой кромкой земли, растекаясь голубой дымкой над облаками. Зато край той половины, что была в тени, тонул в непроглядном мраке, и только звезды робко выглядывали из-за бока планеты.

Они шли вверх, а над головами небо все темнело. Ушел синий цвет и разлился черный. И было понятно, что это и не цвет вовсе, а полное отсутствие цвета. И уже даже не было неба, была бесконечность. Темная, с россыпями блистающих, словно иглы, и мерцающих, словно далекие окна, звезд. Вечная и великая.

И они видели уже, что Лестница заканчивается в нескольких шагах впереди. И шли вперед.

Хотя знали уже, что нет на небе рая, это иллюзия. Хотя знали, что нет богов, это слабость смертных. Хотя знали, что нет и самого неба, есть бесконечность.

Лестница закончилась маленькой, скругленной у дальнего края, площадкой. Исцарапанные, в изорванной одежде, заросшие щетиной, они стояли, прижавшись друг к другу, и долго не могли ничего сказать. Все было просто и понятно.

Они стояли на крохотной площадке над огромным миром у порога бесконечной вселенной.

Неохотно Ланс разлепил губы, и сорвавшиеся слова тут же растворились в пустоте:

– В этом мире нет ничего, кроме нас...

Эпилог

– Такого не бывает, - потрясенно пробормотал встрепанный парень, поправляя рукой, заросшей жестким рыжим волосом, разбитые очки.

Позади него сухо хмыкнул парень в камуфляже, потирая синяк над скулой...