По пути он схватил со стола длиннополый халат и накинул его на свои тощие плечи. Халат был скроен на восточный манер и украшен серебренной вышивкой, однако, так же его украшали разноцветные пятна и пропалены, появившиеся в результате активных магических опытов Клауса Бальтазари.

— Этот зал поражает воображение, правда? — Бальтазари в пол оборота посмотрел на следующих за ним мужчин. Оба его спутника кивнули.

— Когда-то давно в этой башне жили сильные и мужественные воины, они ограждали древнее королевство Партронию, от орд магических тварей, созданных злобными и завистливыми колдунами Восточной Империи.

— Легенда об Империи некромантов мне известна, но Партрония, никогда о такой стране не слышал! — удивился даханавар, Илая кивнул подтверждая, что и ему об этом ничего не известно.

— Ну это и не удивительно, почти полторы тысячи лет прошло. Партрония была маленьким, но славным королевством, поддержавшем восстание Свободных, об этом знают те, кто может прочитать магические свитки народа корг. Кстати, именно поэтому развалины и носят это имя, имя народа, о котором теперь почти никто не помнит.

— Так может быть и туннели под городом — это тоже их рук дело? — спросил Илая.

Волшебник поскреб щетинистый подбородок, задумался и ответил.

— Думаю только отчасти. Скорее всего туннели намного более древние, чем мы можем даже подумать. Почти каждый новый народ, живший и живущий на этой земле, добавляет к их веткам свои коридоры, а потому туннели ширятся и ширятся из века в век, как корни гигантского дерева. А вы весьма сообразительны молодой человек, это похвально.

Илае была приятна похвала из уст чародея. Бальтазари направился к стене с фреской, на которой два всадника воткнули копья в извивающегося двуглавого змея, он ощупал резную деревянную панель, украшающую стену под фреской, нашел два симметричных ромба в сложном узоре и одновременно надавил на них. Послышался шипящий звук, и деревянная панель сместилась в сторону открывая взору скрытый прежде каменный коридор.

— Прошу. — Бальтазари сделал приглашающий жест. — Этот коридор выведет вас к морю. Очень скоро начнется отлив, и вы сможете абсолютно свободно выйти к порту Мирцеи.

Даханавар направился к выходу первым, возле старика он остановился и спросил.

— Господин Бальтазари, не окажите ли вы мне еще одну услугу и не присмотрите ли за моим спутником, Илаей?

— Но… — Илая попытался возразить, удивленный, что его оставляют здесь, наедине со странным чародеем и девушкой под властью демонических сил, но вовремя умолк, увидев, что Шамиля совершенно не волнуют его возражения.

— Ну, я думаю, что это не составит для меня большого труда. Однако, прошу вас, господин даханавар не задерживаться, ведь меня ждет мое исследование, которое я предпочел бы проводить без присутствия посторонних. Опасно, видите ли.

— Конечно, я вернусь еще до полудня с аль-Мумином или без. — уверенно сказал Шамиль, направляясь к выходу.

Не успел даханавар скрыться в проеме, как до него донеслось.

— Нет, пожалуйста, остановитесь! — голос был слабый, но знакомый.

С удивлением развернувшись Шамиль увидел, что в залу задыхаясь и охая вошла женщина. Это была Фариха. Она выглядела так, будто спасалась бегством от всех мыслимых и немыслимых монстров, обитающих в этих подземельях. То бледнея, то краснея, старуха привалилась к стене, из которой только что вышла и отдышавшись обратилась к мужчинам.

— Вам нет никакого смысла идти туда мастер даханавар, этот презренный человек, кади аль-Мумин, подло нарушил свое обещание и сбежал сразу после того, как вы с вашим помощником покинули наш дом. Более того, мерзавец прихватил с собой деньги, которые господин Ибрагим хранил в своем доме. — старуха попыталась поправить свою одежду, но руки, дрожавшие от волнения, ее не слушались.

Даханавар подошел к женщине, достал из-под плаща заветную флягу с тэклой и предложил Фарихе сделать глоток. Напиток помог женщине прийти в себя и поблагодарив даханавара она вернула ему флягу.

— Госпожа Фариха, ваше появление здесь, совершенно неожиданно. Расскажите же мне, что вас заставило проделать весь этот путь?

— Случилось чудо, я видела Зейнаб, и это она подсказала мне как найти вас. После того, как произошел этот ужасный разговор в доме ибн Тахта, у меня жутко разболелось сердце. Я женщина преклонных лет и такие ужасные вести, как я получила вчера, для меня тяжелы вдвойне. Поэтому я поспешила в свою комнату, чтобы принять лекарство и прилечь. Но не успела моя голова коснуться подушки, как я провалилась будто во тьму. Эта тьма окружала меня и я, лежа в одиночестве на своей кровати не могла ни пошевелиться, ни слова сказать, я подумала, что должно быть умираю. И тут кто-то в этой темноте позвал меня по имени. Я увидела, как ко мне приближается фигура облаченная во все белое, будто в погребальный саван. Когда она приблизилась, я узнала в ней свою давно почившую сестру Зейнаб. Она присела рядом со мной и положила свою невесомую руку мне на грудь и сказала. "Сестра у тебя доброе сердце, и оно поможет моей дочери. Только ты можешь спасти нашу Айнур. Иди же туда, где Айнур себя потеряла и помоги ей." Потом дух Зейнаб исчез, а я очнулась. Я сразу отправилась к господину Ибрагиму, чтобы рассказать о своем видении и просить его разрешения покинуть дом. Я нашла нашего благодетеля в ярости, он сказал мне, что кади остался верен своей черной душе и его раскаянье было фальшивым. Он пожелал мне удачи в моих поисках, а сам стал собирать своих верных людей, чтобы отправить их в погоню за кади. И вот я здесь, и теперь я хочу знать нашли ли вы Айнур? Я хочу ее видеть!

Шамиль молча кивнул.

7

Фариха стояла перед клеткой, закрыв лицо ладонями и плакала. В клетке сытая и успокоившаяся ракшаси-Айнур прихорашивалась. Она пыталась металлической лапой причесать свои спутанные грязные волосы, тихо мурлыкала себе под нос что-то нечленораздельное и не проявляла никакого интереса к тому, что происходит за пределами клетки.

Растроганный видом плачущей старой женщины Клаус Бальтазари, попытался ободряюще приобнять Фариху, но та скинула его руку со своего плеча. Теперь после повторного рассказа мага о природе проклятия овладевшего Айнур, с исчезновением аль-Мумина всякая надежда на исцеление девушки пропала. Шамиль мрачно наблюдал за этой сценой прощания. Никто из присутствующих не знал, что сказать, да и слова уже, казалось, потеряли всякий смысл. Но и оттягивать неизбежное было невыносимо.