— Доставили? — С надеждой в голосе спросил питерский гость.

Оперативник покосился на своего шефа:

— Так точно. В соседнем кабинете сидит. Вместе с Папичем.

— Ну, вот… а ты волновался, — Круг победно взгялянул в лицо Виктору и довольно фальшиво пропел:

— И никто-о не узна-ает, где моги-илка твоя…

— Может, все-таки договоримся?

— Так ведь не о чем. Нет у меня иконы. И не было никогда.

— Жаль, — поморщился Круг. — Придется с твоим Папичем толковать. Может, он поумнее окажется?

Хозяин кабинета обернулся к оперативнику:

— Задержанного Папича — сюда, а этого на его место.

Парень в штатском подошел к Виктору и отстегнул наручники от батареи:

— Пошли!

… В этот момент двустворчатую дверь кабинета сотряс удар страшной силы. Левый наличник с треском раскололся, часть одна из створок сорвалась с петель и гулко брякнулась на пол, прямо под ноги Виктору. В образовавшийся проем влетел полный ярости и решимости Палец, сжимающий в руках автомат ППШ.

— На пол, бляди! — Взревел он. — На пол! Угнездю сейчас, на хер, всех!

Не дожидаясь ответной реакции, он вскинул вверх ствол и дал веером длинную очередь. На головы присутствующих с потолка брызнула штукатурка, а со стены слетел черно-белый портрет «железного Феликса».

— На пол, суки позорные!

— Я же говорил, что он живой, — пробурчал Круг и недовольно опустился на колени.

— Да, вижу, весело у вас тут, — Бойко тоже подчинился приказу, стараясь при этом, однако, не потерять чувство собственного достоинства.

— Местная специфика, — извинился хозяин кабинета.

— Молчать! — Палец наставил ствол прямо ему в лоб.

— Спокойнее, спокойнее, молодой человек, — прикрылся ладонью Сергей Иванович. — Не надо нервничать! Уйти собрались? Идите. Никто ж не держит.

— Заткнись, — посоветовал Виктор, успевший уже перестегнуть наручники с себя на оперативника. — Отраспоряжался, псина вонючая!

Виктор нагнулся, забрал у Круга табельный «макаров» и сунул его к себе в карман. Потом подошел вплотную к притихшему Антону Эдуардовичу:

— Не надо больше меня доставать. Понятно? Нет у меня иконы. И не было. И не убивал я никого. Лучше у Курьева своего спросите.

Гость из Питера кивнул.

— Понятно, я спросил?

— Понятно.

Все это время Виктор с напряженным недоумением прислушивался, не донесется ли снаружи топот поднятой по тревоге охраны, оперативников или бойцов СОБРа. Позже выяснилось, что опасался он зря: к этому моменту люди, сопровождавшие Бойко, и почти все подчиненные Сергея Ивановича разъехались по Светловодску, выполняя поручения начальства. А единственный сотрудник Круга, стороживший в соседнем кабинете задержанных, валялся без сознания после недолгого и неожиданного знакомства с Пальцем. Что же касается обывателей, услышавших стрельбу из казенного дома, то из них никто милицию вызывать не стал. А зачем её вызывать, если она, милиция сама себе бережет? Мало ли что…

— Вот и ладушки, — Виктор повернулся к приятелю:

— Ну, Андрюха! Ну, ты даешь, террорист, мать твою!

Пистолетный выстрел застал всех врасплох. Пока остальные вели задушевные разговоры, молодой оперативник закованными в «браслеты» руками, неуклюже, вытянул из наплечной кобуры пистолет, снял его с предохранителя и нажал на спусковой крючок. Пуля прошла совсем рядом с Виктором, обожгла его, и, в конце концов, впилась в шкаф со служебной документацией.

Виктор дернулся, потерял равновесие и упал на Антона Эдуардовича, освободив пространство перед оперативником. Палец чуть развернул автомат, и одиночными выстрелами, раз за разом, всадил в противника несколько пуль.

С такого расстояния даже из старенького ППШ промахнуться было бы очень трудно.

— Твою мать…

— Доигрались, — подал голос Бойко.

— Порешу! Порешу, падла! — Виктор в бешенстве ткнул пистолетом, добытым у Круга, прямо в шею питерскому гостю. — Говнюк, это все из-за тебя! Это ты во всем виноват! Это ты виноват, что мы дохнем, один за другим…

— Витек… — Палец, очень бледный, испуганный и растерянный, присел на корточки рядом с другом. — Витек, это не он. Это я, но… я не хотел! Я думал, он тебя…

— Все, Андрюха. Все, — обреченно кивнул ему Виктор. — Теперь точно все! Не отмоемся. Из-за этого вот говна. — Он показал глазами на Круга и на Антона Эдуардовича:

— Нет теперь на нашей стороне правды.

— А что дальше делать?

— Не знаю. Уходить нам надо. Совсем.

— Ага! Я тогда Мулю с девчонкой позову?

— Давай…

— Палец шагнул к двери, но остановился:

— С этими двумя уродами сам разберешься? Или мне их тоже шлепнуть?

— Нет. Не надо.

— Ну, смотри. Как знаешь.