Он очнулся спустя несколько мгновений. Тим одной рукой удерживал обмякшее тело разбойника, а кулак второй руки вбивал в его раздробленный череп. Кровь забрызгала всё лицо, уже успела подсохнуть и жутко смердела. Тим встрепенулся, отбросил мертвеца и, ошеломлённый и испуганный, отскочил на несколько шагов.

На поляне он оказался один. Под ногами лежали полтора десятка изломанных тел. Тим присмотрелся и облегчённо вздохнул — все мертвецы были врагами. У края поляны под деревом стонал единственный выживший разбойник, но и тот был в бреду. На лбу у счастливчика кровоточило серьёзное рассечение. Увидев подранка, Тим истерично расхохотался. Это был Шори.

Сил для того, чтобы подойти и добить мечника не осталось. Тим устало завалился на траву и уставился в небо, раскинув руки по сторонам, чтобы не чуять смрада свежей крови, впитавшейся в кожу на кулаках.

— Сир, вы в порядке? — подошёл кто-то из общинников.

— Да… кажется… всё в хорошо.

— Вы весь в крови.

Тим присел и попробовал себя осмотреть. Рука всё еще кровоточила, а рана в боку пылала огнём. Его начинало знобить, голова потяжелела, а гнетущая усталость клонила к земле.

— Ты прав, мне нужна помощь, — пошатываясь, прошептал Тим. — Пусть кто-нибудь перевяжет мои раны и…

Договорить он не смог. Силы покинули пришельца и он завалился в траву. Заботливые руки перенесли его на телегу. Тим не чувствовал кочек и тряски в дороге, не слышал взволнованных голосов и женского плача. Весь обратный путь он любовался сереющим небом и держал за руку Ульму. Она не отходила от него ни на шаг.

— Да!.. воистину дух захватывает, — восторженно выдохнул Медведь, когда я подхватил телекинезом бревно малой чисхи. — И насколько тебя хватает?

— Сорок три секунды, если бревно. Что полегче могу удерживать дольше, хотя вес поклажи не особо влияет на продолжительность тренировки. Дольше трёх минут мне и орешек не удержать.

— Как думаешь — мы тоже так научимся?

— Понятия не имею, — натужно отвечал я. Парящая над землёй оглобля меня здорово измотала, чтобы удерживать бревно в воздухе я сплёл два энергетических каната из разноцветных волокон своего кокона… ну, или ауры, как назвала его Тири. Словом, энергия ауры на таких тренировках быстро иссякала и чем меньше её вокруг меня оставалось, тем хуже я себя чувствовал:

— Может и научитесь, — запыхался я и отпустил бревно. — А может… может и нет… — Каждое слово отзывалось задышкой, я сложил руки на поясе, чуть наклонился вперёд и дышать стало легче. — Тири, вон, даже сильнее не стала, хотя память улучшилась и энергию видит. Пока не узнаем, как это работает, разобраться всё равно не выйдет.

— У меня тут теория одна есть, бредовая правда, но мало ли, — нерешительно проговорил Медведь, протягивая мне полотенце. Пот нещадно заливал глаза, так что оно было кстати.

— И что за теория? — уже легче спросил я, присаживаясь на бревно. Сзади залаяла собака. Медведь отвлёкся на шум. Шавка выскочила за частокол и тявкала на нас. Не знаю, что её там взбудоражило, но этот лай меня здорово нервировал. Медведь сразу подметил, как переменилось моё лицо, подхватил камень и швырнул по собаке. Не попал, но шавка взвыла и скрылась за воротами поселения.

— Снова приступ гнева? — участливо спросил парень.

— Да не то, чтобы приступ, но… — Замялся я. — Но я боюсь… я очень боюсь, что когда-нибудь снова сорвусь и натворю дел.

— Да ладно тебе, — хлопнул меня по плечу Медведь. — Не боись, подстрахуем.

— Так что там у тебя за теория? — избегая неловкости, перевёл я разговор в другое русло.

— Ах да, ты сны свои помнишь? Ну, те… кошмары, что донимали тебя в казарме.

— Ага, забудешь такое.

— Помнишь, ты рассказывал, что та женщина тебя постоянно сжигала в белом пламени?

— Ну да, так и было. Сначала за мной ураганы гонялись по разрушенным городам, а следом появлялась та парочка и… ну ты помнишь.

— Выходит, она тебя обожгла, и ты изменился. А потом и ты нас всех обжёг. А пламя твоей ауры, кстати, тоже белым было.

— А Тири ведь гораздо меньше вашего пострадала.

— Вот-вот, возможно, если бы она с нами под горячую руку попала, то и сила пришла бы к ней тоже.

— Сильными вы стали ещё до моего приступа, — возразил я.

— Эм… — Замялся Медведь. — И то так, но что-то в этом есть, правда?

— Да уж, теория твоя хороша, но наверняка бы узнать? Не сами же мы сюда провалились, что-то ведь нас перенесло в этот мир?