Шрифт:
Лишь мохнатый щенок вел себя спокойно. Внезапно он обернулся на яркий свет мотоциклетной фары, и - куда-то пропал. А посреди слободской улицы появился, откуда ни возьмись, перекрыв движение, пятитонный грузовик.
В это время Тимофей наткнулся на калитку, распахнутую настежь. Он вбежал во двор чужого дома и, тяжело дыша, огляделся. Двор был пуст. Дом почти тёмен. Лишь в одном окне горел свет. А рядом с крыльцом стояла новехонькая телега.
Тимка прислушался. С улицы доносились громкие недоуменные голоса. Он понимал, что ещё минута-другая, и он будет настигнут в этом дворе, как тот глупый щенок, который все время бежал за ним следом. Внезапно он почувствовал, как кто-то легонько толкнул его прямо к телеге. Не долго думая, и, главное, не понимая зачем, - Тимофей вскочил на неё и по инерции ухватился за одну из непонятно для чего приделанных к ней ручек.
Последнее, что увидел Тимка, - это зуевского изобретателя - Федора Филипповича, который стоял на крыльце с выпученными от удивленья глазами и что-то ему кричал. Но что - Тимка уже не слышал. Потому что сразу за этим наступила кромешная тьма, и все голоса пропали.
Тимка судорожно вцепился в рычаги.
– Ой, мама!
– запричитал он.
– Что я наделал!
И тут он увидел звезды. Их было видимо-невидимо: сверху, снизу, справа и слева.
"Это у меня что-то с головой...
– тоскливо подумал Тимофей.
– Такой удар пропустить!.." Ему показалось что все это - только ему кажется, иначе как можно объяснить, что телега, которая только что стояла во дворе, вдруг оказалась среди звезд.
Вдруг рядом кто-то чихнул.
– К-кто здесь?!
– вздрогнул Тимофей.
Из-под соломы, что лежала в телеге, раздался чей-то ломающийся голос:
– Это я...
– и оттуда выбрался мохнатый щенок, отряхиваясь от соломинок.
– Поздравляю нас обоих с началом Путешествия во Времени!
– С каким началом?
– не понял Тимка.
– С началом перемещения вглубь веков!
– Вглубь чего?!
– вытаращил глаза Плугов.
– Тот рычажок, что ты зацепил, - объяснил щенок, - уносит нас прямо в десятый век. Понял?..
– Откуда тебе известно?..
– пробормотал Тимка, ещё крепче цепляясь за рычаги.
– Да вот же, здесь написано!
– кивнул пес на приборную доску.
– Оборжаться!..
– тихо рассмеялся Тимофей.
Завидев говорящую собаку, он был уже готов окончательно поверить в то, что повредил себе мозги, но, к счастью, тут же вспомнил про знаменитого в городе пса.
– Святик?..
– неуверенно спросил Тимка.
– Я!..
– оскалился в улыбке мохнатый щенок.
– Почему ты пахнешь бензином?
– Профессиональная тайна, - нахально ответил Святик.
– Ты бы лучше за пультом управления следил, а то ненароком нажмешь ещё чего-нибудь, и окажемся мы с тобой в саду Адама и Евы.
Стрелки на Часах Времени неуклонно двигались в обратную сторону. Начинало светать. Звезды одна за одной стали стремительно гаснуть, и не успел Тимка осознать, что к чему, как они уже благополучно очутились в густом зимнем лесу.
3.
Пока ещё события Путешествия-Во-Времени не ворвались на страницы повести, хотелось бы рассказать про щенка Святика. Его история достойна того, чтобы ей посвятить целую главу.
"Что за странное имя у этого щенка?
– спросите вы.
– И что святого может быть в существовании собаки?"
Сейчас расскажу. И начну с того, что само его появление на свет было чудесным, смешным и необычным. Мы ведь зуевские!
Однажды ночью дежурная птичница тетя Капа услыхала в курятнике истошное квохтанье.
– Что такое?!
– недоуменно сказала она и поспешила на крик.
В клетке, где сидела рябая курица, творилось что-то невероятное. Стоя посреди лотка, курица грузно переваливалась с ноги на ногу и, выпучив глаза, орала дурняком. Птичница была очень удивлена. Все куры, когда несутся - тоже громко квохчут, но эта вела себя, как безумная. Она скакала по клетке и с треском хлопала крыльями. Не зная, что предпринять, Капитолина Ивановна уже собралась было отпереть дверцу, как вопли оборвались, и на лотке она увидела... пушистое яйцо.
Рябая курица, дрожа от страхе, тут же бросилась в угол курятника и, вжавшись в прутья, тихо икала, не спуская выпученных глаз от снесенного ею чуда.
– Боже праведный!
– прошептала в изумленьи тетя Капа и быстро отперла клетку.
Яйцо по размеру было с утиное, а может даже с индюшачье. Она осторожно взяла его в руки. Оно было ещё теплым и пахло... И тут яйцо стало быстро расти на её глазах. Тетя Капа замерла как завороженная, а яйцо росло себе и росло, становясь все тяжелее и тяжелее. Наконец она опомнилась и со страху отпустила его на пол. Скорлупа со звоном треснула, из яйца выскочил... кролик. Он обнюхал загаженный птичьим пометом пол, и бросился к дверям курятника.
– Чур меня, чур!
– заголосила Капитолина Ивановна и выскочила вслед за ним на птичий двор.
А кролик, перекувырнулся в воздухе и превратился... в кожаный футбольный мяч.
– Матушка Пресвятая Богородица!
– забормотала птичница, крестясь на ходу.
– Спаси и помилуй!
Мяч весело заскакал на месте, а когда остановился...
– Свят, свят, свят!..
– прошептала птичница.
– Оборотень!
– И упала без чувств.
По двору прыгал черный мохнатый щенок.