Тимка потянул на себя Рычаг Возвращения, и они очутились в конце ХIХ века.

Спустя триста лет со времен Ивана Грозного, уездный Зуев здорово изменился. В очертаниях улиц уже проглядывал тот город, который знал Тимка.

Телега остановилась у кирпичного двухэтажного дома, который показался ему очень знакомым. Тимка присмотрелся повнимательней и вдруг воскликнул:

– Да ведь это моя школа!

Над входом новенького здания, выложенная красным кирпичом, красовалась надпись:

ГОРОДСКАЯ ГИМНАЗИЯ.

Дворник с раскосыми глазами в черном переднике и тюбетейке чистил дорожку от крыльца к воротам широкой деревянной лопатой.

Тимка достал фотоаппарат и "щелкнул" гимназию.

Тут парадная дверь распахнулась, и во двор выбежал тщедушного вида мужчина средних лет. Он был в пальто, наброшенном на плечи, без шапки, в руках держал саквояж, а локтями прижимал десяток свернутых в трубки бумажных листов.

– Пока не сожжете их, сударь, назад не возвращайтесь!
– раздалось сверху.

В распахнутом настежь окне стоял директор и энергично грозил пальцем беглецу с бумагами.

– Уж поверьте, не возвращусь!
– решительно бросил через плечо тот, направляясь к воротам.

Дворник хмуро посмотрел ему вслед.

– Между прочим, это распоряжение самого господина Зуева-Зуевского! разносилось в морозном воздухе.
– У-у, вольнодумец! И нас всех хотел запутать!!!

Окно захлопнулось с таким звонким хлопком, словно в спину мужчины с саквояжем грянул оружейный выстрел. Он вышел за ворота. Мимо на больших санях провезли в дом городничего пушистую елку. Запах хвои тут же напомнил, что скоро Рождество. Человек с саквояжем сделал несколько шагов, прислонился к ограде и задумался. Потом выронил на снег бумажные рулоны и схватился за сердце.

Тимка, не раздумывая, соскочил с Телеги.

– Что с вами?!..

Мужчина схватил его за руку и прошептал:

– Сейчас пройдет... Сейчас... Вот, уже лучше...

Он действительно немного распрямился.

– Фу-у, что за ерундистика!.. Спасибо, сударь, за поддержку!..
– И посмотрел на Тимку.
– Я вижу, вы не из нашего города.

– Я здесь... проездом...

Листы, упавшие в снег, развернулись и оказались какими-то чертежами. Тимка кинулся их поднимать.

– Спасибо, сударь!
– растроганно произнес незнакомец, вновь сворачивая чертежи.
– Ваш поступок достоин особой благодарности!

– Какой ещё благодарности? О чем вы?!
– удивился Тимка и вдруг подумал, что мужчина скорее всего - сумасшедший.

– Нет-нет!
– рассмеялся тот, словно прочел его мысли.
– Я не сошел с ума!.. То, что вы, к моему сожаленью, и к моему стыду наблюдали, - вовсе не означает, что я лишился рассудка!.. Это они, - он обернулся к сторону гимназии, - вдруг резко поглупели!.. И попечитель гимназии, и директор, и даже мои ученики. Они смеются надо мной, сударь! Кривляются мне вслед! Дразнят меня! Наконец, мешают мне работать!..
– Незнакомец поджал губы. Хотя ещё позовчера все было по-другому...

– Так вы - учитель?
– догадался Тимка.

Мужчина привстал с каменной ограды и с достоинством поклонился:

– Рубаков, Афанасий Егорович - учитель точных наук.

– Тимофей Рубакин, - представился в ответ Тимка.

Афанасий Егорович улыбнулся:

– Вы, случаем, не студент математического факультета?
– с надеждой спросил он.
– Я сам учился в московском Университете и...

Тимка тут же перебил его излюбленным:

– Оборжаться!

Но, заметив непонимающий взгляд учителя гимназии, тут же поправился:

– Нет-нет! Я никогда не блистал особенным знанием точных наук.

– И зря, юноша!
– воскликнул Афанасий Егорович.
– Только они превращают безграничный полет наших фантазий из чего-то эфемерного в нечто материальное! Выдумать - это одно, а вот все подсчитать, начертить, разместить, - дело чрезвычайно сурьезное, сударь!..
– Он обернулся (не слышит ли кто) и добавил уже шепотом: - Ведь я успел всё закончить! А эти...
– он снова беспокойно огляделся кругом, словно ожидал нападения, эти мне уже не помешают. В отместку за предательство я их покину! И в доказательство своей правоты - стану счастливым, им в назидание!

– О чем это вы?

В тот же миг глаза учителя вспыхнули лихорадочным огнем, а слова посыпались, как из рога изобилия:

– Я изобрел карету! Но не просто, с позволенья сказать, экипаж!.. Я соорудил...
– он сделал паузу, чтобы эффектнее закончить фразу: - Карету Счастья!.. И они не смогли мне помешать!

– А вам мешали?

– О-о, мой юный друг! Еще как! С позавчерашнего дня все эти чинуши и чины словно сговорились затравить меня! А ведь прежде никому из них не было дела до моей работы, хотя я не делал из неё тайны! Кое-кто даже содействие оказал: и мастерскую выделили, и с материалами помогали!