– Аяна. Капойо Аяна.

Айлери очень внимательно посмотрела на неё.

– Странное имя. Ты издалека?
– спросила она.

– Да.

– А я из Тайкета. Но у меня в роду есть девушки из Койта. Ты знаешь, где это?

– Койт - да. Материк к северо-западу. А вот Тайкет...

– Это к северо-востоку отсюда. Я жила там в доме дяди, - сказала Айлери.
– Здесь, в Ордалле, немного теплее.

Они пили ачте со льдом, и Рида что-то шептала Гелиэр, то тихо хихикая, то становясь очень серьёзной. Айлери равнодушно посматривала на них. Она гладила кота, который так и лежал толстым волосатым валиком на широком подоконнике и лишь изредка шевелил хвостом. Молчание, по-видимому, не тяготило её, но Аяна видела ту же окутывающую Айлери дымку затаённой грусти, что она замечала и вокруг Гелиэр.

Она оглядывала гостиную. Красивые гладкие занавески, подхваченные лентами, светлое дерево стенных панелей, ковёр, большой камин, большие цветные портреты в широких рамах над ним. Она скользнула глазами по трём лицам. Суровые, сжатые губы, короткие волосы, нарядные камзолы... Вон тот, с хищными глазами - наверняка Орман. Только молодой, наверное.

Ансе рисовал совсем по-другому. Конда улыбался, прищурившись, на его портрете, и Аяна представила, как он позировал брату, сидя на кровати в зимней комнате и пытаясь разжевать твёрдые бруски из орехов и мёда с ягодами, которые тот постоянно таскал ему. Интересно, о чём Конда говорил с ним тогда? Что заставило его улыбнуться так, что именно эта улыбка осталась на потёртом, ветхом теперь листе?

Стамэ! В груди начало жечь. Нельзя думать о нём, эти мысли сводят с ума. Она сойдёт с ума за пять с половиной месяцев, что остались до его приезда. Она залпом выпила стакан ледяного ачте, и Рида с беспокойством покосилась на неё.

– Кирья Гелиэр, - сказала Аяна, чувствуя, как холодеют руки и немеют губы.
– Разреши мне отлучиться. Мне надо умыться.

– Конечно, - сказала Гелиэр.
– Айлери, не подскажешь, где тут у вас купальня?

– Рида проводит, - сказала та.

Аяна поднялась и сделала шаг за Ридой, но та вдруг замерла, и Айлери настороженно подняла голову, переглянувшись с ней. В гостиную вбежала катьонте, которая приносила им ачте.

– Там кир приехал!

Айлери вскочила, побледнев.

– Который?
– чуть ли не одними губами прошептала она.

– Кир Мират.

Лицо Айлери разгладилось. Она выдохнула и спокойно села обратно на диванчик.

– Не пугай меня так!

– Прошу прощения, - сказала катьонте, спешно выходя из гостиной.
– Он идёт сюда.

– Нам надо исчезнуть?
– шепотом спросила Аяна у Риды.

– Нет. Это не тот кир. Всё хорошо, - так же тихо ответила та.
– Тот, при котором надо исчезать – кир Орман. А кир Мират – спокойный.

Гелиэр с беспокойством смотрела по очереди на Айлери и Риду, и бросала встревоженные взгляды на Аяну.

– Айлери, нам надо уйти?
– спросила она.

– Нет-нет, - сказала та.
– Всё хорошо, я познакомлю вас.

– Оставь его там, - махнул кому-то позади, у дверей, входя в гостиную, кир Мират.
– Я ненадолго. Только выпью воды. Дамы!

Он подошёл, улыбаясь, и вежливо кивнул Айлери и Гелиэр.

– О, вода... У вас тут беседа? Я не помешал? Разрешите выпить с вами чего-нибудь холодного? Снаружи жарко.

Аяна исподтишка с любопытством разглядывала весёлого кира. Он был на вид чуть старше её, сероглазый, бодрый. Его камзол был примят в локтях, а штаны немного потёрты седлом.

– Прошу прощения за мой внешний вид. Я с дороги, - улыбнулся он.
– Кирья, мы не знакомы, - обратился он к Гелиэр.
– Я Мират.

– Это кирья Гелиэр, - сказала Айлери.
– Я пригласила её. Кир Мират, ты не против, что мы посидим тут?

– Я?
– улыбнулся удивлённо кир.
– Ни в коем случае. Я бы предложил вам выйти в сад, но это не в моих полномочиях, прошу прощения.

Он присел на одно из кресел и выпил подряд залпом два стакана ледяного ачте.

– Ну очень жарко, - признался он, отдышавшись.

Аяне стало немного смешно. Он вовсе не был похож на сурового кира, которого она ожидала увидеть в этом доме. Он был забавным и улыбчивым, и не смотрел надменно, как некоторые кирио в тех домах, где они показывали представления с труппой Кадиара. Она успокоилась и взглянула на Гелиэр.

И замерла.

Гелиэр цвела всеми оттенками весны в садах Фадо, где лепестки розовых слив перемежались красными бутонами тарио. Она смотрела в пол, и тёмные ресницы дрожали, и грудь вздымалась так часто, что Аяна выбранила себя сразу четырьмя словами из списка Верделла за то, что не настояла на своём и не расслабила её платье побольше. Нежная шея кирьи Эрке покрылась чёткими красноватыми пятнами, а пальчики беспокойно теребили складку подола молочного платья.

– Желаю приятно провести время, кирио, - сказал Мират, поднимаясь.
– Рад был знакомству, кирья Гелиэр.

Гелиэр вдруг подняла взгляд и встретилась глазами с Миратом. Аяна всерьёз забеспокоилась, что её кирья сомлеет, и в этот раз обморок будет уж точно не поддельным. Гелиэр взмахнула ресницами и отвела ошеломлённый взгляд.

– И я, кир Мират, - сказала она очень, очень звонко.

Мират кивнул и вышел.

– Всё. Ты напоил его?
– сказал он кому-то у дверей, уже исчезнув из виду.