Когда прилетел в Нью-Джерси, меня встретили в аэропорту представители из Принстонского университета. В самолёте нас было семь человек из России. Все собирались учиться именно в этом ВУЗе. Учеба захлестнула мои чувства, эмоции. Жизнь кубарем неслась в неизвестном направлении. Ровно через месяц я вспомнил, что Слава должна была писать. Открыв почту скайпа, я обнаружил двадцать шесть писем от неё. Прочёл первое и последнее и сделал выводы, что она сильно обиделась. Остальные прочту, когда будет время. Быстро написал ей ответ. И помчался на встречу новым ощущениям.

Жизнь в Америке очень отличалась от нашей. Первое, что сразу отрезвило меня, это то, что здесь я не сынок богатых родителей, а плебей из непонятной России. На уровне моих однокурсников мои родители не были состоятельными людьми. Многие из группы относились ко мне как к экзотическому зверьку. Вот в течение месяца я и зарабатывал мой авторитет. Хотя позже мне стало ясно, что всё это отношение я себе придумал сам. Здесь всем было на всё плевать. И не общались со мной, именно потому что каждый сам по себе. А сколько у моего отца средств на счету, важно только миграционной службе.

Девушки тоже разительно отличаются от наших. Они более раскрепощённые, открытые и красивые. Жизнь была как в красочном фильме. Время учиться почти не было. Я записался в бейсбольную команду университета. Поддерживать спортивную форму нужно было обязательно. Через пару месяцев учёбы я научился совмещать бейсбол, личную жизнь и учёбу.

Вечером глянул в скайп и прочёл прощальное письмо от Славы:

«Я рада, что у тебя всё хорошо. Доставала письмами, потому что реально переживала. Ты был самый светлым моментом в моей жизни, а сейчас я чётко понимаю, что как бы это не было печально, но наши пути разошлись окончательно. Желаю тебе удачи в достижении поставленных целей и яркой полноценной жизни. Слава».

Прочитав это, я понял, что это жирная точка в наших отношениях. Какое-то странное сожаление вкралось мне в душу. Это, наверное, тоска по детству. Слава была важным человеком одно время в моей жизни. Я многое понял, находясь рядом с ней. Во всяком случае увидел совершенно другую жизнь, которая разительно отличалась от моей собственной. А наше с ней притяжение я относил, как к первому взрослому опыту отношений между мужчиной и женщиной. Всех девочек, которые были до Славы, я называл любопытством или сексуальным опытом. А вот настоящие отношения и подростковые чувства были только со Славой.

Иногда мне хотелось позвонить и состыковаться по скайпу, но я боялся растревожить уже заживающую рану. Я понимал, что мы с разных планет, и даже если будем вместе, то ненадолго. Разные миры уничтожат всё светлое, что чувствовали мы. Уже в зрелом возрасте я пойму, что этими умозаключениями я оправдывал своё бездействие.

Сегодня я остался ночевать у своей новой подружки. Голова кружилась от её нестандартности во всём. И утром я понял, что нестандартный подход к жизни не всегда хорош. Я проснулся один в пустой квартире. Не то, что не было завтрака, она меня даже не разбудила. В университете, глядя на меня непонимающим взглядом, мне донесли прописную истину. Разовый секс не повод нянчить взрослого парня. Она не обязана меня кормить и уж тем более будить. Так я и стоял в шоке от странных, на мой взгляд, принципов. И тогда же чётко осознал, что тут принято секс и любовь не мешать в кучу. Конечно же я её не любил, но симпатия к новому и неизведанному сильно тянула. «Пора взрослеть»,– сделал я вывод и решил больше не вестись на легкодоступность. Я приехал сюда учиться, пора останавливать мою голову от головокружительных перемен и заняться экономикой и финансами.

Когда вся эта жизненная мишура отошла на задний план, я стал чаще вспоминать Славу. Нашла ли она себе парня? Или так же. как я, одинока? Когда звонил бабуле, старался не касаться этой темы. Знал, что тёть Света уже давно переехала к себе, но к бабуле заходит. Помогает по хозяйству.

– Ало, бабуль, привет, – позвонил я.

– Привет, Богдан. Как ты там, внучок?

– Всё нормально. Скучаю сильно. Ну ничего, сессию сдал, осталось три года.

– Ты не будешь поступать в магистратуру?

– Не знаю, что должно случиться, чтобы я передумал. Бабуль, я тут чужой.

– Богдан, внучок, я горжусь тем, что ты поступил именно туда. Самое главное – это образование.

–Знаю. Бабуль, ты что-нибудь слышала о Славе Романовой? С тёть Светой ты же общаешься?

– Да, общаюсь. Слава учится заочно и работает. У неё все нормально. Сейчас живёт здесь. В декрете она.

– Значит, всё у неё хорошо. Спасибо, бабуль.

Я положил трубку. Какая-то боль зародилась внутри. Что я хотел от неё? Сам не отвечал на её письма. Более того я их даже не все читал. Надо посмотреть, сохранились ли они. Слава ежедневно мне писала первый месяц. Ой! Не стоит сожалеть о случившемся. Значит, не судьба нам быть вместе.

Я постоянно созванивался с Миразом. Он тоже учился за границей, только в Германии. Он начал до отъезда встречаться с Алёной.

– Ало, друган, ты как? – позвонил я Акимову.

– Нормально. Не пойму, зачем я сюда попёрся?! Бага, ты сессию сдал?

– Ну да, закрыл. А ты?

– А я по двум предметам торчу. Хотел домой смотаться, а из-за долгов тут сидеть придётся.

– А чё ты родительские бабки не жалеешь? Сиди на месте, – я смеялся, прекрасно понимая, что он ехать домой хочет к Савицкой.