— Я снимаю комнатку в китайском квартале, — вздохнула она от безысходности.

Теперь уже Дана наблюдала за его лицом, когда он вошел в её квартиру.

— Немного больше, чем тот холодильник, в котором ты ночевал.

— Но ничем не лучше, — покачал головой Рик, осматривая облезлые стены, матрас на полу и стопку вещей, аккуратно сложенных на единственном стуле. — Это ужасно, Дана. Ты не можешь жить в таких условиях. Здесь нет даже кухни, не говоря о мебели и прочих удобствах.

— Почему не могу, потому что теперь мне нужно соответствовать уровню мистера Саттона?

— Хотя бы и так. В этой конуре есть для тебя что-то особенно ценное? — с видом человека принявшего окончательное решение, поинтересовался он. — Собирай узелок и сдавай ключи. Ты съезжаешь.

— Послушайте, мистер Саттон, я … приняла условия контракта, но … в личное время у меня должна остаться частичная независимость…

— Дана! — не дав ей договорить, Рик рывком прижал к себе ойкнувшую девушку, — У тебя больше нет личного времени, — тихим стальным тоном проговорил он, водя губами по её уху. — Внимательней нужно было читать. У тебя будет время отдыха и свободное время, выделенное по моему усмотрению. Исполняя свои обязанности и мои желания, ты в тоже время будешь держать меня в курсе всех своих проблем и контактов, мне не нужны эмоциональные срывы и сюрпризы. Сейчас ты тоже не будешь со мной спорить, а послушно поедешь со мной.

— Но я не домашняя зверушка, я не могу бежать на поводке за хозяином куда тот соизволит. Мне нужно хотя бы элементарное человеческое объяснение. Если я не встречу заслуженного уважения с вашей стороны — я не выдержу и пошлю вас к чёртовой бабушке, мистер, Саттон! Жирные чеки не сделают из меня плинтусной шалавы даже под страхом смерти, — Дана не собиралась так просто сдаваться, но эта её отчаянная воинственность вызывала у непоколебимого мужчины только судорожные вздохи.

— Ты умеешь быть нежной, Дана? — его не в тему вопрос сбил её с толку. Удивлённые фиалковые глаза снова встретились с непроницаемым взглядом, в котором сейчас пробивалось больше оттенков зелёного.

— Хочу протестировать тебя прямо сейчас. Побудь со мной нежной пять минут и тогда я так и быть поделюсь с тобой своими планами.

— Нет, по приказу я не могу, чувства ведь идут изнутри, они непроизвольные. Их разве что можно сыграть, представить себя на пять минут актрисой, но тогда это уже будет не по-настоящему, — Дана нервно сглотнула, мысленно сжавшись, понимая, что его руки всё ещё обнимают её талию. — Ты хочешь, чтобы я притворялась?

— Да. Поиграй со мной.

Мало того, что это выглядело нелепо, так ещё от неловкости и смущения её пальцы и скулы будто одеревенели. Не получалось ни улыбнуться, ни коснуться его рукой. Рик с издевательской усмешкой и снисходительно изогнутой бровью, пронизывал её своим требовательным взглядом, ожидая от девушки хоть каких-то действий. Наконец, Дана обвила его за шею, нежно взъерошив ему волосы на затылке, затем потянувшись коротко поцеловала в губы, потершись кончиком носа о щёку.

— Прошло только две минуты. А где же ещё три? — продолжал измываться он.

— Ты знаешь, что ты пугаешь меня до оцепенения? Одним только взглядом, — словно решаясь на крайние меры, продолжая говорить, Дана выдернула у него из-за ремня рубашку, запустив под неё ладони, ощутив напряженную спину Рика. — А если к этому взгляду добавляются ещё интонация и эти высокомерные брови — мне хочется зажмуриться и кричать.

— Класс, я просил тебя быть нежной, а не возбуждать меня, — насмешливый голос Рика заставил её покраснеть ещё гуще. — Ладно, для первого раза зачтётся. Ты не так уж и безнадёжна, — специально дразня её, небрежно бросил он. — У меня есть квартира в центре. Ты будешь жить там.

Вздохнув, собрав нехитрые пожитки, играющие особо ценную роль в их с Алексом жизни, Дана спустилась вниз, в очередной раз забираясь на пассажирское сиденье рядом с Риком.

Это была не квартира. Это было нечто непознанное, недосягаемое и неописуемое. Для неё. За последние два года ютившейся в комнатке в четыре квадрата, где даже окна не было. Здесь же в комфортном пентхаусе Рика было всё настолько стильно и дорого, что сразу хотелось повесить табличку «руками не трогать». Одна только ванна в одной из спален заставила её … расплакаться.

… Она стойко держалась, борясь с болезнью брата, маялась, пытаясь выжить в жизненной мясорубке … и вдруг ни с того, ни с сего расплакалась при виде мраморного чуда, почувствовав ничтожность своего положения.

— Дана, — Рик коснулся её плеча, но она резко сбросила его руку, не желая, чтобы он её успокаивал.

— У меня был трудный день, — процедила Дана, сердясь на себя за слабость. — Я не плачу, я никогда не плачу, потому что ненавижу слёзы и жалость. Это просто стресс. Слишком … огромный контраст.

— Давай наполним эту ванную, раз уж она тебя так взволновала, и я тебя искупаю.

Взволновала её как раз его идея про «искупаю». Теперь ей хотелось не просто зажмуриться и кричать, а как минимум грохнуться в обморок.

— Не думаю, что это хорошая мысль, — запротестовала Дана. — В течение двух недель никакого секса. Ты сам сказал про испытательный срок!

— Никаких споров, Дана, — вкрадчиво напомнил ей Рик, открывая воду. — И я не сказал, что мы займёмся любовью. Я просто помогу расслабиться своей женщине. Раздевайся!