– Медикаменты, оружие, наркотики, продукты питания, охотничьи трофеи, валюта?

Лайза отрицательно покачала головой.

– Запись на видеокамере? В наших правилах сказано, что если вывозится подобная аппаратура, мы обязаны проверять, какого рода съемки велись на территории нашей страны. – Лайза подняла глаза на дежурную таможенную группу, пытаясь скрыть свой ужас. Она растеряно обернулась в сторону Аядара, который стоял позади и всё слышал.

– Все записи уже проверялись, – спокойно произнес Аядар, странно перебирая перед собой пальцами в воздухе, и делая паузу после каждого слова. – Мы снимали сюжет о жирафах, слонах и крокодилах, для передачи «живая природа».

– Тогда можете проходить, – уже неторопливо промямлил таможенник, ставя печать в документы Лайзы. Глядя сквозь Аядара бездумным взглядом, и не задавая ему вопросов, таможенник посмотрел на его документы невидящими глазами и, не раздумывая, шлепнул печать о благополучном проходе таможенного контроля государства ЮАР.

– А если он опомнится, как охранники Вонга? – прошептала Лайза, отойдя на безопасное расстояние.

– Нет, я временно стер ему память и отвлек внимание остальных! Когда он опомнится, мы будем уже в Нью-Йорке. – Аядар вздохнул, – это забирает очень много сил, мне нужно поспать. Энергии рога уже не совсем достаточно, чтобы помочь мне так быстро восстановиться. Я предполагаю, что в американском аэропорту нам предстоит проделать тот же фокус.

Весь длительный перелет Аядар проспал, не обращая ни какого внимания на обращение стюардессы, воздушные ямы, встряски и вид в иллюминаторе.

Служба безопасности американского аэропорта придерживалась более жёстких правил к въезжающим в их страну. Лайза нервничала, события последних дней держали её нервную систему в постоянном напряжении, и этого не смогли не заметить опытные таможенники. Почему-то именно ей они уделили более пристальное внимание, задавая вопрос за вопросом, и тщательно просматривая документы. К счастью документы Лайзы оказались в полном порядке, в сумке они не выявили ничего запрещенного, а запись её видеокамеры их не волновала. Проверив по компьютеру данные девушки, они все-таки дали ей добро на въезд в их страну.

Когда подошла очередь Аядара, он был спокойный как удав, бросив на досмотр свой рюкзак, в котором хранилась его самая главная ценность – рог. Он даже для разнообразия пытался шутить с подозрительным агентом службы безопасности.

– Кроме задекларированной валюты у вас есть дополнительные финансовые средства? Вы первый раз в нашей стране? Повод приезда и чем вы собираетесь заниматься?

– Деньги мне не нужны, я буду питаться воздухом вашей необъятной страны, молясь на статую свободы, не причиняя ущерба моральным и природным ценностям американцев. Я решил посетить родину своей мамы, а так как я охотник, то собираюсь заниматься здесь ещё и охотой.

– Охотой? У вас есть разрешение на охоту, мистер Ракунтус? – таможенник недовольно нахмурил свои белесые брови.

– Охотой на приведения. Разве для этого нужно разрешение? – Аядар усмехнулся, не сводя глаз с его тупого лица.

– Снимите, пожалуйста, очки, мистер Мигель Ракунтус.

– Как скажите, – Аядар медленно снял очки.

Бросив на него короткий взгляд, агент безопасности вручил ему документы. Он видел перед собой только лицо, которое было на фото в паспорте:

– Счастливого пребывания в Соединенных Штатах Америки!

Кивнув ему, Аядар снова надел очки, не спеша, взял свой рюкзак и, не торопясь, направился к ожидающей его издерганной Лайзе.

– Что ты так долго?! У меня чуть сердце в пятки не ушло! Тебе стало скучно? Ты бы ещё дольше с ним паясничал. Видишь, патруль с собаками? Чёрт, нужно успокоиться! Сделай со мной что-нибудь, заставь меня своей силой успокоиться, подействуй своими чарами, ну же, Аядар! Дрессированные собаки чуют страх и агрессию. Таких людей они забирают на дополнительный осмотр, а у меня нервы ни к чёрту, меня всю трясет от холодного пота. Псина меня за десять метров учует. Раньше для таких целей, для выявления террористов и преступников, использовали чувствительные индикаторы, которые были связаны с компьютерами, но потом система иногда начала давать сбои, отключение энергии, вирусы, и служба безопасности вернулась к старому, но проверенному методу – дрессированным животным, у них перебоев с электричеством не бывает. Они легко чуют наркотики, взрывчатку, скрываемый мандраж и ненависть. Нужно уходить, нам повторный осмотр и пристальное внимание к нашим материалам ни к чему!

– Собак я вижу. Не нужно переживать на их счет, они не подойдут к нам, они чувствуют взгляд волка. – Как бы в подтверждение его слов патрульные овчарки занервничали, закрутились на месте, поджав хвосты, и потащили охранников в другую сторону. – Нужно снова брать билеты? – тихо спросил Аядар, провожая взглядом патруль.

– Сейчас возьмём. И пошли, поедим что ли? Я когда нервничаю, всегда есть хочу, хотя бы немного. И как ты столько времени обходишься без еды? Аскет. Когда-нибудь я сниму фильм о нашем приключении, если доживу, конечно, до счастливого конца. Такой сюжет нельзя упускать. Люди будут думать, что это фантастика, даже не подозревая, что это жизненный эпизод. А?

Аядар слушал её, пропуская болтовню Лайзы мимо ушей. Он сконцентрировался на нарастающей силе рога. В его сознании стали всплывать картины прошлого его матери, Кей. Он отчетливо увидел лицо Анжелы, увидел улицу и дом, в котором была квартира Кей, стал вспоминать факты и людей, с которыми она была связана в этом городе. Сила, пославшая его сюда, очень четко направляла его к Анжеле, вернее, к её сыну. Аядар как будто слышал голос Фанфараса, дающего ему полные сведения об этих людях.

– Интересно, я с кем сейчас разговаривала?! – Лайза дернула его за руку.