– Я что-то сделала не так?

Всё не так. Не те глаза. Не тот взгляд.

Макс вскакивает с кровати. Застегивает брюки, поправляет рубашку.

– Тебе неприятно? – шепчет сидящая на полу гостья.

– У меня нет настроения, – врет Дэвис.

– Но… – суровый взгляд прерывает.

Мужчина смотрит на девушку. Она ждет объяснений. Да неужели. Что он может ей объяснить.

– Тебе пора домой, – звучит как приказ. Её губки обидно надуваются.

Да пошла ты. Пошли вы все.

– Я сказал домой, – рычит Макс, выходя из спальни. Она семенит за ним.

В гостиной Крис на одном из диванов тискает другую девчонку. Его руки между её бедер. Он уже готов насадить её на себя.

Дэвис кривит лицо. Ему противно от представшей перед ним картины.

– Веселье закончилось, – грубо обламывает гостей хозяин дома.

– Всё только начинается, – не соглашается приятель, продолжая лапать податливое девичье тело.

– Я сказал, закончилось, – Макс хватает с кресла пиджак друга и бросает ему. – Домой, – звучит грубо, без желания принимать возражения.

Крис ошарашенно смотри на приятеля. Он пытается что-то сказать, но Дэвис поднимает руку, останавливая его.

Компания плетётся к выходу. Крис бубнит себе под нос ругательства. Никогда его ещё не обламывали на самом интересном месте.

Когда за гостями закрывается входная дверь, Макс плюхается на диван, откидывается на спинку и прикрывает глаза.

Горячий шоколад, приправленный призрением и укором, разливался под веками.

– Какого черта тебе надо, – с отчаянием в голосе, выкрикивает Дэвис. Он отталкивается от спинки, упирается руки в колени и прячет лицо в ладонях.

Шоколад все так же плещется под веками. Эти чертовы глаза, опять, смотрят на него. Так же как и вчера, ночью, когда он усердно трахал Дороти. Они ни на секунду не отпускали его. Сверлили осуждением.

Да чтоб тебя…

Макс наделся, что сегодня ведение не явится, оправдывая вчерашнее появление тем, что Сьюзи и Дороти подружки сладкой шоколадки и его ещё совсем не исчезнувшая совесть негромко осуждает его.

Но шоколадные глаза смотрели на него.

Презирали. Осуждали.

– Да пошла ты! – взвыл Дэвис.

Резко вскинул голову, схватил со стоящего рядом столика недопитую бутылку виски, опрокидывая в себя содержимое большими глотками.

Жидкость обожгла горло. Ну и пусть. Пусть вытравит горячий шоколад из него.

*****

Макс открыл глаза. Пустая бутылка валялась рядом. Он тяжело вздохнул. Потер лицо ладошками, надавливая пальцами на веки. Если так и дальше пойдет. То он может спокойно записаться в ряды добропорядочных мужчин или козлов или придурков, занимающихся сексом с любимой…

Ещё не хватало. Всё это было в его жизни. И ему даже нравилось. Но только не ей.

И теперь он три года трахает то, что пожелает и когда пожелает. Ни о чем не жалеет. Его всё устраивает. И ничто и никто не сможет ему помешать делать это и дальше.

А чертовы шоколадные глаза и их нахальную обладательницу он выкинет из своей головы.

Красивые губы изогнулись в ухмылке. Глаза уставились в потолок.

А лучше он её трахнет. И она не будет преследовать его. Трахнет так, что выдолбит её из своей головы.

От неожиданной появившейся мысли стало легче. Макс подскочил на ноги и бодрой походкой направился на второй этаж.

Необходимо принять душ. Обдумать план.

Теплые струи били по плечам, ручьями стекали по расслабленным мышцам. Дэвис, подставив лицо под несущуюся из душа воду, витал в мечтах. Его воображение рисовало картинки, сладкой расправы над нахалкой с шоколадными глазами, которые смотрели на него и просили не останавливаться, а продолжать глубже входить в её горячее лоно. Она стонала и извивалась под ним. А он…

А что он. Ведет себя как мальчишка. Макс чертыхнулся. Докатился. Осталось только подрачить на шоколадное ведение. Мужчина опустил глаза вниз.

К херам. Он возбудился.

Рука резко взметнулась к крану. Теплые струи сменил мощный поток холодной воды. Так лучше.

Закончив принимать душ, Макс оделся и спустился вниз. Гостиная встретила привычным бардаком.

Дэвис поморщился. Противно.

Отмахнувшись от неприятных ощущений, мужчина направился на кухню. Он распахнул дверцы холодильника, выудил оттуда холодную бутылку воды. Большими глотками влил её в себя.