Влад прибыл, когда я занимался уже трубой. Естественно, еще раньше проверил и камин и печку. Тяга в камине была нормальной, она и не могла быть другой, прямотоком-то. Тяга же в печи была сумасшедшей. Печка весело гудела даже при закрытом поддувале, затягивая воздух через топочную дверку. Немного дымила, при растопке, если положить дрова близко ко входу. Я сделал очень короткую топочную камеру. Но ничего, разогревшись немного, дым пропадал.

Он был еле теплым даже на выходе из печи, при попадании в трубу камина, значит полностью отдавал тепло стенкам. Потом, конечно, стенки нагревались и рука этот дым уже не терпела.

Влад благосклонно оценил мою работу, посмотрел фотографии моих порядовок, сказал, что примерно так он и планировал. Я не держал на него зла, так как стал более терпимей к людям вообще, а к давно знакомым — в частности. Даже на Илью, из-за которого потерял когда-то квартиру, зла не держал. Что уж говорить о Владе. Его и так жизнь потрепала. Бывшие друзья отвернулись, партнер — "кинул". Большой трехэтажный коттедж, который он, оказывается, почти построил, теперь принадлежал сыну соседа. С бумагами, оформленными по всем правилам.

Я в его разговоры с ними не лез, даже на них не присутствовал. Влад зимой работал гардеробщиком, летом — на своей даче. Работал там на лесопилке, ходил за грибами и ягодами.

Когда умерла моя мама, я дал попользоваться Владу её, достаточно приличным, сотовым телефоном. С удивлением увидел потом у него простую "звонилку". Попросил его вернуть телефон, мне он был дорог, как память. Ему был выдан из гуманитарных побуждений, моя мама тоже жалела Влада и была бы рада помочь ему.

Он равнодушно ответил, что не знает, где он. Может украли многочисленные знакомые, а может просто потерял… Я стоял, как будто пыльным мешком ударенный… Давно стал замечать, что Влад начал осваиваться в окружающей реальности, в нем стали проявляться прежние "понты".

Правда, не подтвержденные деньгами. Он никак не мог их заработать. Вот и телефон он, скорее всего, сдал в ломбард. Нисколько не стремаясь, что это чужая вещь. Которая дорога кому-то, прежде всего, из-за сантиментов. Он перенес туда уже все свои видики-шмидики, но денег всё равно не было. Один черный унитаз оставался целым, правда, без крышки.

Думал, что он приехал из прогрессивной Европы, а в России остались те же "лошки-петушки", какими мы все были, в начале девяностых.

Он тогда, из-за своей "странности", был наголову выше нас всех. Ему повезло, он удачно залез в "тему" с редкозёмом. Она была свободна и от жуликов и от силовиков. Никто даже поверить не мог, что там крутятся такие большие деньги, вокруг нескольких граммов какого-то металла.

Когда разобрались, турнули Влада, выгнали пинками, пригрозили… Он, теряя тапки, сбежал за границу. Сейчас, от безвыходности, вернулся, но никак не мог "приткнутся" к какому-нибудь делу. Вокруг уже были "акулы", прошедшие девяностые, пока он отсиживался в уютной Европе. Даже простых граждан теперь было не облапошить.

Ну а отсутствие помощи от бывших друзей объяснялась просто. Он сам, в своё время, "кидал" всех направо и налево. Не помогал, в трудную минуту. Сейчас "бумеранг вернулся".

Он занял у меня денег, якобы на ремонт квартиры. Сам продал её, располагавшуюся в центре. Купил маленькую двухкомнатную в Кольцово — отдаленном районе города, для своей мамы и её мужа. А на оставшиеся деньги уехал куда-то на Дальний Восток. Вернулся оттуда — опять пустой.

У него было больное сердце. Он умер, сидя на кухне, в квартире в Кольцово. Мы с ним уже несколько лет не общались. Он не казал ко мне носа, раз был мне должен… О его смерти я узнал от его мамы.

* * *

Теперь же я обучал класть печи Владимира Палыча, в "гостевом" домике. Объяснял то, чему научился от Влада и самостоятельно. Как замачивать кирпичи, как устанавливать дверцы. Про газообороты и про то, как образовывается тяга. Как расширять трубу, при проходе через перекрытия. Мы собрали с ним печку собственной конструкции, отпительно-варочную, так как литературы было еще совсем не найти. Убедились, что она работает как надо, побелили её известкой. Закрасили белым — старые кирпичи. Качество у них было хорошим, еще советским, а раствор отбивался от них без проблем. Ведь он был сделан, как и у нас, из глины и песка, без цемента.

Глина подошла та, что была выкопанная из пруда. Большая её куча лежала в неиспользуемом углу участка. Мы сделали несколько видов раствора, с разным процентным содержанием песка, скрепили ими кирпичи. В дело пошла та пропорция, которая вышла максимально крепкой, после высыхания.

Ну а месить глину и перетирать её с песком, у меня было кому. Лучшему ученику лучшего ученика человека, который учился у самого лучшего печника Сысертского района Свердловской области. Сам он, этот человек, пока путешествовал по Европам. Когда он приедет, пристрою его, к какому-нибудь делу. Мыслей у него много, он был полон идей. Которые мы не могли воплотить от безденежья. Сейчас деньги у меня были. Опыт работы с такими "кадрами" — тоже. Прорвемся.

* * *

Отделка помещений в новом, "партизанском" офисе заканчивалась. Название это дали нам "Чайфы", обидевшись, что мы их не зовем. У нас тут кипит жизнь, но — "скрытно", по-партизански. На годовщину конторы их не позвали, на другие праздники — тоже не зовём… Они даже не знали, что у нас появился собственный большой водоём!

Мы покаялись, договорились встретиться на нашей с мамой день рождения, в конце сентября. Название "Партизан" прилипло само, мы даже не поняли, когда.

Действительно, как штаб партизанского отряда, мы руководили всеми "точками" по установке автосигнализаций, магазинами, рекламными щитами. Удаленно, особо нигде не "отсвечивая", по телефону и электронной почте. На краю города и леса, который никто за Ботанический сад не воспринимал. Занимались куплей-продажей квартир и прочим. Вся активная деятельность была распределённой, на местах, даже боксы в здании офиса не использовались. Ёлочки и другие орехи подрастали у мамы на даче и в "питомнике", незаметно.