Нарядный муж сделал «ручкой» и умчался, впрочем, с лестницы уже крикнул:

— Малыш, я тебя люблю!

Широкову хотелось завыть. Вот взять и издать страшный звук: «Ыыыыы!». Юленька стояла такая растерянная и такая…красивая.

Он впервые видел ее без огромной куртки и постоянного узла волос на затылке. Мокрая футболка живописно облегала очень стройную фигуру соседки, джинсы сидели великолепно и Широков с удивлением отметил, что у Юльки есть ножки и вполне себе длинные и стройные. А еще у нее длинные и волнистые волосы.

— Юль, иди домой и перекрой воду. Дверь оставь открытой. Я сейчас, — и пошел за инструментами.

В квартиру Юленьки Митька ввинтился очень осторожно, будто опасаясь нападения ее, юлькиного, сияния. Вошел и обомлел.

Большой холл весь был уставлен книгами. Высокие шкафы заполнены томами. На полках фотографии и …игрушки. Немного, но все, как одна — изумительные. Вон там на средней полке справа сидел печальный заяц с поникшими ушами в вязаном свитере с рисунком. А чуть выше и правее — медведь, хитрющий и нагловатый. На нем шапка смешная соломенная.

Пока искал кухню, прошел коридором и совершенно четко ощутил Дом. Тот самый родной очаг, то самое тепло и уют, который умела создать только его мама и только там в Ярославле. Книги, фотографии, милые безделушки. Нет, хлама не было, все в меру, но вот такие приятные мелочи и создают дом. И кому, как не Митьке было знать, как тяжело и паскудно утратить все это в один миг.

— Митя, я все перекрыла, — Юлька умудрилась и волосы намочить.

— Так сильно хлещет? — деловитый ярославец пошел обозреть место житейской проблемы. — Юль, ты иди, присядь. Не мельтеши.

Юлька, мокрая и смешная, скакала за Митей, и действительно, мельтешила.

— Как же я сидеть буду? А вы? Я могу помочь, честно. Я даже знаю, как выглядит разводной ключ.

— Я тоже знаю, как он выглядит. Только я еще и пользоваться им умею. Юля, сядь. Или пойди чаю попей. Что ты, в самом деле? Какая помощь?

Юля слегка задумалась, но возражать не посмела. Никакого чаю она не стала пить, а просто села на диванчик кухонный и стала наблюдать за Широковым. Сам Митька быстро определил, что катастрофа не масштабная и прекрасно починил все за половину часа. Заодно и прокладки сменил, при этом кляня Киру и его безрукость в хозяйственных делах. Разумеется, мысленно.

— Все, хозяйка. Принимай работу.

Юленька просияла улыбкой и открыла вентиль с водой.

— Митя, Вы герой! Спасибо большое!

— Не на чем.

— Как мне благодарить вас? Хотите чаю? Нет? Тогда завтрак? Хотя, уверена, готовите вы лучше, чем я. Ну, и краны чинить умеете, в отличие от меня.

Митька собрал инструменты, вымыл руки и направился к выходу. Юля снова скакала за ним и пищала от восторга. Уже на лестничной площадке, она снова начала благодарить Широкова:

— Митя, это было потрясающе! Какие руки у вас! Золотые!

В этот момент раздалось ехидное покашливание и на площадке возникли Ирина Леонидовна под руку с Яковом Моисеевичем. Не понятно, куда эти двое ходили ранним утром, но оба выглядели довольными.

— У нас тут легкий адюльтер наметился? Ирина, дорогая, ви только посмотрите! Муж за порог, а наше сокровище уже привечает красавца-соседа. Заметьте, ей все понравилось! — разумеется, Гойцман шутил.

Да, шутка была «ниже пояса», но Ирина засмеялась и ответила в тон дяде Яше:

— Ну, а как вы хотели, Гойцман? Когда мужа дома нет, такое вот и происходит. Я все еще помню ваше появление в моей спальне в венке цезаря и простыне в цветочек на голое тело.

Широков и Юленька не успели смутиться словами Гойцмана. Они оба с удивлением смотрели на пожилых своих соседей и бесконечно любопытствовали, что же за история такая, с простыней и венком?!

— Ирина Леонидовна, да сколько же можно вспоминать мне этот досадный случай?! Еще и при молодежи. Ви очень ехидная женщина! — Яков Моисеевич сердился, но как-то не убедительно.

— Досадный? Яша, быть может это самое яркое воспоминание в моей долгой жизни! — и она захохотала, превратившись разом в молодую очаровательную барышню.

— Ирина Леонидовна, не поймите неправильно, но хотелось бы знать подробности. Честное слово, очень любопытно, — Митька не удержался, понимая, что в истории нет ничего интимного, а есть веселое, забавное.

— Да, дядя Яша! Это как понимать? Расскажите, ну расскажите, — Юля упрашивала Гойцмана так мило, что он махнул рукой, засмеялся и разрешил Ирине рассказать.