Японки понемногу приходили в чувство. Им, разумеется, нужен прохладный и свежий воздух, а не эта концентрированная вонь, разогретая до того, что выдох будто бы холодил кожу под носом.

— Ну что вы, готовы идти дальше? — Юко кивнула, Ако только молча встала с горячего асфальта. А вот Хана продолжала лежать, издавая тихие, едва слышные стоны: — Можете остаться здесь все, я пойду один.

— Нет, онии-сан… — сестра собралась с силами и поднялась на ноги. Тяжело ей — вся дрожит, пот стекает от волос до шеи. Но всё равно делает шаг ко мне: — Мы либо пойдём все вместе, либо… безо всяких либо — мы идём с тобой.

— Хорошо. Тогда держитесь за моей спиной. И смотрите, чтобы сверху на нас никто не упал.

Девушки серьёзно кивнули, даже Ако. Впечатлила их кончина Хохотуна, ой впечатлила. Но это даже хорошо — мы все теперь словно бы обрели второе дыхание.

И мы пошли. Медленно, не особо уверенно поначалу, опираясь на крепкую кладку из красного кирпича, что составляла Смоленскую крепость. Но всё-таки шли. Навстречу князю Ада, стоящему перед глазами огненному вихрю и чаше Бездны.

И весь этот путь от входа в парк до мостика вздохов у меня не пропадало ощущение, что за мной пристально наблюдают. Но, как бы я не оглядывался, никого не мог увидеть. Даже демоны — и те словно затаились, как хищники перед прыжком.

Всё это давило на мозги, а ведь чем ближе мы подбирались к той площадке, на которой стояла чаша Бездны — тем жарче становилось. Нет сомнений, что воздух в Лопатинском саду прогрелся до пятидесяти градусов. А то и сильнее. Идти становилось всё тяжелее и тяжелее с каждым шагом.

Для последней передышки мы завалились всей гурьбой в странного вида арку под стеной, оканчивающуюся бойницей. Видимо, в старину это как-то использовалось для обороны города. А нам же это укрытие дало немного прохлады и шанс без опаски выпить достаточно воды, чтобы не завянуть в этой пересушенной жаре. Усевшись на землю, мы достали бутылки из сумок и жадно к ним присосались, выпив всё до последней капли.

— Онии-сан, прости меня… всех нас, — Хана прижалась ко мне, взяв за руку.

— Это за что ещё я вас прощать должен? — очевидно, конечно. Но пусть выговорится, если ей от этого станет хоть немного легче. Ей совсем нехорошо — вся ладонь мокрая, да ещё и тело колотит.

— Что навязались тебе. Ты бы справился и сам, а мы для тебя как якорь, — ладонь сестры слабо сжалась.

— Без вас бы я забыл противогаз взять. И уже умер бы, даже не добравшись до сюда. Так что не надо мне тут устраивать, — я погладил Фудзивару по голове. Близняшки, особенно Ако, скривились от этого зрелища. Что очень смешно — ревность тут не при чём. Им просто стало неловко и даже несколько противно от концентрированной милоты. Уж что-что, а моя Хана и правда милейшая девушка. Никакие графини и княгини ей и в подмётки не годятся.

— Приятно слышать, онии-сан.

Сестра закрыла глаза и больше не открывала. Но пульс я чувствовал. Она просто переутомилась и потеряла сознание. Не удивлён — такие страшные сутки выдались. Я сам на одной только магии и держусь. А ей ведь и спасаться от взбунтовавшегося фамильяра пришлось, и дожидаться помощи, да ещё после всего призывать нового магического помощника.

Сам ритуал призыва отнимает много сил. Опять же, насколько мне известно. Свой случай в расчёт не беру — у меня была особенная ситуация, какой, уверен, не было до того ни у одного из людей этого мира. Но слышал от бывших одноклассников, что после призыва фамильяра ощущения, как после хорошей тренировки со штангой — хочется упасть и больше никогда не вставать.

А Хана в таком состоянии ещё и бой выдержала. Удивительным при всём этом было то, как хорошо держались её телохранительницы. Даже сейчас, сидя в укрытии, они непрестанно следили за окружением. Раньше я и внимания на это не обращал. Теперь вот вижу, насколько они преданные своей госпоже. Разделили с ней все тяготы — и всё ещё стоят на страже покоя девушки из рода Фудзивара.

— Пожалуй, лучше вам остаться здесь, вместе с Ханой.

— Она бы хотела, чтобы мы отправились с тобой. И она тоже была с нами, понимаешь? — Ако была серьёзнее обычного. Не по нраву мне такое. Совсем не по нраву.

— Кто будет её тащить на своём горбу? Может быть ты?

Юко попыталась вступиться за свою сестру:

— Ты же сильный, вполне сможешь справиться с Ханой. Даже её веса не почувствуешь.

— Ага. А если на нас нападут, отбиваться я буду её бессознательным телом? Нет уж, дудки. Дальше я пойду один, и это не обсуждается.

Скинув лямки сумок с плеч, я поднялся с земли и было вышел из нашего укрытия, как вдруг Ако схватила меня за руку. Вот ведь, она хочет меня разозлить? В такой ситуации?

Повернувшись, я уже приготовился состроить самую страшную и искажённую злобой рожу, какая у меня могла получиться, но…

Меня всего лишь коротко чмокнули в щеку.

— Возвращайся. Мы будем ждать.

Чёрт-чёрт-чёрт! У меня что, щёки покраснели? Твою-то дивизию налево!

Резко отвернувшись всем телом, я буркнул в ответ:

— Обязательно, — и зашагал навстречу своей судьбе. Она ждала меня не меньше всех этих прекрасных девушек, что по какой-то причине влюбились в Ивана Ронина. Только вот ей, своей судьбе, я уже давненько не смотрел прямо в глаза.