— Предъява нам Седой это была, мол не по закону уже добытую жратву себе загребли, типа беспредельщики мы. Как-то так, если по-простому.

Мужчина, скривившись продолжил.

— Так за этот кипишь я и сам вкурил с твоего базара, пока ты за бегуном скакала, а вот как ты его базар просекла я не догоняю.

— Сама обалдела. Я много раз видела, как муж с ними общается, но что бы сама так явственно поняла все. В общем, теперь как-то так и ты, наверное, уже заметил, что теперь у нас в группе есть полноценный сенс.

Седой, тяжело вздохнув и покосившись на женщину в руках Чеха проговорил.

— Мать, может того, ее тоже туда…

Мужчина глазами указал на небеса.

— Отправить, а нам глядишь еще чего доброго перепадет.

Внезапный рывок Седого за ворот и мужчина растягивается на земле, придавленный коленом Насти. Наклонившись к самому уху, она прорычала.

— Берега попутал? Или в мясники подался?

Седой, придавленный Настей, просто нутром ощущая силу, мощь и звериную опасность, идущую от женщины, засипел в ответ, осознавая свою неправоту.

— Да в натуре, повело мальца на гнилуху. Все пахан, осознал, отпускай, а то мочи нет терпеть ты же мне чуть руку не вывернула в обратку. Буду у тебя как Пиноккио деревянный скакать.

Отпустив мужчину, Настя с прищуром посмотрев на него спросила.

— Когда про Буратину успел прочитать?

Седой разминая руку и кривясь от не проходящей боли, ответил.

— Так в натуре, сама эту тему, шуршащую подогнала. Теперь все, не отмажусь, зацепило как граблями за кадык.

Отломав каблуки на туфлях спасенной, Чех, придерживая и всячески ей помогая, двинулся за Настей с Седым, которые после небольшой разборки устремились вперёд.

На стоянку остановились рано, свежачка просто не могла уже идти и в голос умоляла об отдыхе. Едва расположившись лагерем, перекусили и напоили женщину живчиком, Седой, вместо привычного чтения начал разговор с Инессой. Так представилась спасенная.

— Так я тебе за базар в ответе что это другой мир. Оттого и тварюги шастают, они же в натуре, местные здесь поэтому и беспределят по-черному. Ты Машка нюни не распускай к людям прибилась, теперь все на мази будет, оботрёшься в шерсть местную.

Вознегодовавшая женщина, расположившаяся на коврике вставшего на караул Чеха, вскочив с него возмутилась истерично выкрикивая и перебивая мужчину.

— Запомните, я вам, не какая-то Машка у меня нормальное имя есть, а не эти ваши, собачьи клички.

Седой, ненадолго замолчав, явно обдумывая что то, затем, провёл рукой по своим с проседью волосам, а после продолжил, очевидно чем-то за живое зацепила его спасенная.

— Так не вопрос, есть так есть. Тут тема в другом, мы тебя в стаб доведем, а там чем на жизнь зашибать то думаешь.

Женщина, покосившись на говорящего с ней мужчину с явным презрением и омерзением к нему, проговорила.

— У меня между прочим в отличии от некоторых, высшее образование есть. Я не бродяжка тебе какая.

— Так здесь то в натуре оно не канает образование то твое, высшее. Здесь надо самому суетиться что бы было что в рот положить. Хотя баба ты видная, сиськи хорошие, мясистые, сракатан тоже в тему, в шалавах точно с голоду не помрешь в прибытке будешь.

Инесса от возмущения в очередной раз подскочила на ноги и размахнувшись влепила Седому, смачную пощёчину.

— Да как ты смеешь, отрепье мне такое говорить. Ты, урка разрисованный, ничтожество, грязь под ногтями. Да один мой звонок и тебя в бетон укатают, погань. Ты визжать будешь, умоляя что бы тебя не разорвали на части…

Настя, поудобней расположившись на своём коврике, начала с любопытством наблюдать за явно разыгрываемой Седым какой-то своей пьесой. А мужчина тем временем, вовсе не обращая внимания на отборную брань и угрозы в свою сторону, вытащил из-под бушующей мадам Чеховский коврик и свернув тот, аккуратно расположил его рядом с собой. Прооравшаяся Инесса, попыталась сесть назад, но натолкнувшись задницей на сырую землю с недоумением уставилась на свернутый коврик возле Седого.

— Коврик вернул на место, быстро я сказала тебе, скотина уголовная.

Седой, невозмутимо посмотрев на женщину, приговорил.

— Так базара нету, забери его у меня.

Задохнувшаяся от возмущения женщина, попыталась обратиться к наблюдающей за происходящем Насте, явно ища в её лице поддержку.

— Настя, ведите вашему уголовнику немедленно вернуть мне мой коврик.

На какое-то время лежащая женщина даже задумалась, а затем проговорила, обращаясь к Инессе.

— Слышь курица, а у тебя уже в этом мире есть свой коврик?