Барс, получив заказ, уже давненько пребывал в Мирном. Обзаводился знакомцами и товарищами, приглядывал за жертвой хотя вот с этим проблема. Этот улыбчивый и какой-то по-детски наивный человек, постоянно куда-то ускользал. То его отправят срочно по каким-то стабовским, секретным делам, про которые даже по пьяни его наработанные товарищи не могут рассказать, поскольку им это не ведомо. То, переругавшись до драки из-за местной красавицы проститутки его загнали в патруль. Так и просится на язык: неуловимы Джо, который никому не нужен, кроме него. Да, это каким идиотом нужно быть, для того, чтобы с кем-то ссориться из-за местной шалавы, которую кто только не драл, не пропуская ни одной дырки. И сейчас, просто дернул его на эту тему и все, блаженный, да и только. Ладно, что есть то есть, жертву не выбирают. Наблюдая за Академиком со стороны, Барс неоднократно убеждался в слабости противника он ему не преграда к гонорару. Большая красная жемчужина, вот за это создание, да, цена напрягает, за это недоразумение столько не дают, оттого и наблюдал, высматривая подвох Барс столько времени, ведь у него за плечами убитых на честной, именно честной дуэли на ножах, уже двадцать восемь человек. Снова и снова, он оценивал походку своего оппонента, ничего серьезного, спортивен имеет боевую подготовку, но не более, специфических движений, указывающих на мастерскую работу ножом, нет. Вот и площадка где они на стоящих по разным бокам от входа тумбах в письменной форме заполнили небольшие анкетки, подтверждающие что происходящие, совершается абсолютно добровольно. Народ словно из-под земли, начал буквально набегать на дуэль для всех это большое шоу, которое происходит в Мирном очень редко. Вглядываясь в горящие азартом лица набежавших зрителей, Барс, отчетливо улавливал симпатию к себе, не местному человеку и неприязнь к своему противнику. Что ты за человек такой, если против тебя болеют свои, те с кем ты живешь в одной большой квартире под названием стаб. Разойдясь на площадке по разные стороны, до нарисованных краской меток, он вынул свой верный боевой нож, привычно устроившийся в мозолистой ладони. То, что вынул противник, его повергло в шок. Это хороший, кованный из замечательной стали нож, охотничий нож. Выдох, начали. Рывок по касательной, и на теле противника заполняется кровью порез от его оружия. Теперь, через другую сторону, снова удачно. Взгляд в глаза противника. Тот спокоен с детской непосредственностью смотрит на него, выражая свое непонимание неминуемости своей смерти. Даже странно что за этого мужчину платят такую цену, пора кончать, тянуть нельзя, иначе обязательно помешают. Рывок, обман, и взгляд в глаза, не человеческие глаза хищной твари Улья, смотрящие на него с призрением, с выражением полного своего превосходства над мелкой букашкой.

Академик, намертво захватив отточенное лезвие боевого ножа рукой, несмотря на дикие попытки убийцы вырваться, разрезая ему сухожилия, наполняя разум болью, с силой вгонял свой нож в тело Барса. Наконец осознав, что нож никак не вырвать, убийца отскочил в сторону и глянув на Академика с обреченной тоской, сделал отчаянный рывок вперед, выкидывая руку с растопыренными пальцами, целясь в глаза. Поворот и он провалившись летит мимо, падая с грохотом на деревянный пол площадки, сворачиваясь калачиком и суча ногами в предсмертной агонии. Сработавший внутренний, незримый переключатель в душе Академика, заставил того устало опустить руки и посмотреть вокруг. Толпа, выкрикивавшая советы Барсу, замерла, удивленно и разочарованно таращась на случившиеся, со стороны бара, дико вращая глазами и истерически вопя, с огромным, кухонным тесаком, несется Настя, а по главной дороге, на неимоверной скорости, сигналя короткими гудками, летит пикап с Выстрелом и Тучей вслед за которым, в самом начале улицы, вдалеке, растрепанная и взъерошенная, перепачканная пылью, с разбитыми коленками, босиком, бежит Татьяна.

Перевязанный Академик, сидел на скамейки для зрителей, все на той же площадке, с обоих сторон к нему прижимались Татьяна и Настя, забыв о своих конкурирующих интересах. Выстрел, присев над убитым, переворачивал тело рассматривая раны.

— Что там?

Спросил его Туча, сидя наблюдающий за действиями Выстрела.

— Мля Туча, можешь говорить хоть что, а меня прям аж гордость с завистью берет. Два удара и оба в сердце, под разными углами, профи, и заметь, мой ученик.

Затем сбросив шутливый тон и совсем другим голосом продолжил.

— Этот двухсотый, профессиональный убийца на ножах, зовут Барс. Зверюга лютая, ты прикинь он последний рывок делал с дважды пробитым сердцем. Учитывая, что на площадке включен подавляющий генератор, силен, был. За ним много кто числится я видел, как он в Рассвете отработал человека, не чета Академику. Тогда, глядя на дуэль меж ними себя представил против него, ни одного шанса я от обиды даже психанул.

Рассказ прервала подъехавшая машина с эмблемой безопасности стаба, из которой помимо двоих вооруженных бойцов Тада и Руси вышел Комиссар. Осмотревшись, он кивнул Туче.

— Докладывай.

Туча, встав со скамейки, вытянувшись по стойке смирно начал доклад, повторяя сказанное Выстрелом и добавляя свои, неутешительные выводы, закончив высказыванием.

— Кому-то Академик как кость поперек горла, цены у Барса я думаю кусаются, а заказчику таких средств не жалко за него.

Отчеты, объяснения, написание письменного разъяснения и прочие мероприятия, буквально вывернули на изнанку морально Академика. У него под конец всех этих мероприятий как, зачем и почему, начала возникать мысль, а так ли хорошо быть выжившим, вон Барса наверное уже схоронили и у того ни каких забот и писанины. Но вот и окончание всего мучения с разбирательствами, можно идти отдыхать, чувствуя себя выжитым лимоном. Он неспешно, прогулочным шагом шел по вечерней улице стаба, разглядывая косящихся на него прохожих, отмечая про себя что идет вовсе не в армейское общежитие.

Стук в дверь, вывел Татьяну из задумчивого стопора пережитого сегодня ужаса. Сердце приятно екнуло, он. Подскочив к двери, она спешно открыла ее распахивая до упора. Свое сердце не обмануть, на пороге стоял Академик, стеснительно улыбаясь и непосредственно по-юношески, смущаясь.

— Заходи.

Только и смогла выдавить из себя Татьяна, чувствуя, как начинает часто колотиться ее сердечко. А дальше, все закрутилось подобно безумному смерчу. Прямо с порога, стряхнув свою юношескую неуверенность, Академик, грубо схватил ее, с силой прижав к себе и не обращая внимание на ее робкие возмущения, на распахнутую настежь входную дверь и заглядывающих издалека любопытных соседей, принялся рыча, срывать с нее одежду с треском разрывая неподатливую ткань. Сознание провалилось в пучину тумана, сорвавшись с привычного своего места обитания. Потеряв над собой контроль, она что-то кричала во весь голос, не разбирая своих слов, затем, одурев от лавины накрывших ее с головой, обжигающих эмоций, она, срывая голос перешла на истошный визг, сквозь молочную пелену тумана перед закатывающимися глазами, чувствуя, как последние силы оставляют ее, затем, скрутившую тело сладостную судорогу, заставившую биться и выгибаться подобно одержимой бесом. В себя, Татьяна приходила постепенно, с чувством неспешного, осторожного возвращения в тело, откуда-то из вне. Она, в остатках разодранного домашнего халата, с синяками на теле, лежала на полу, часто дыша, хватая воздух подобно рыбе на суше. В голове пронеслось: это наркотик. Слезы сами потекли из глаз, неся облегчение на душу, ей и так без него было невмоготу, бегает за ним, подобно дурочке, всему стабу на посмешище, а теперь, после такого и вовсе ни как без него не прожить. Вот ведь судьба злодейка или как говорят, Улей любит пошутить.

После отбушевавшей безумной страсти, Академик, подняв Татьяну с пола, поправляя обрывки халата на ней, наконец то закрыл входную дверь, лишив тем самым зрелища собравшихся у заборчика любопытных зевак, без застенчиво выкрикивающих ему советы. Чуть слышно прозвучавший вопрос от Татьяны.

— Что это было?

Заставил его самого задуматься, а в самом деле, как самому себе объяснить произошедшее. Вот только стоял на пороге, стесняясь и не зная что сказать, и мгновенно накатившее звериное возбуждение, от которого он, потеряв разум бросился на Татьяну. Так и не придя к никаким выводам, он, схитрив, ответил вопросом на вопрос.

— Вам это важно знать?

— Теперь похоже нет и прекращай выкать, особенно после сегодняшнего. Коньяк будешь?

— Да.

Расположившись в кожаных креслах, не включая света, попивая мелкими глоточками коньяк, Академик слушал наболевшее от Татьяны.

— Я раньше, ты понял где, в большой корпорации работала. Секретаршей ну или как в народе говорят секритуткой. Не зря говорят, хочешь эту должность то будь добра не отказывай, по крайней мере шефу и его первому заму, при этом необходимо быть на самом деле специалистом в своем деле, за одну доступность там не держат. Хорошая зарплата, которая простому народу даже во сне не снилась, подарки по праздникам, от своих пользователей. Квартира в центре Москвы, дорогая машина и прочие, прочие. Когда сюда попала долго не могла прийти в себя, самое гложущие до сих пор это потеря статуса, возможности безнаказанно плевать на простого обывателя. Чувствовать себя исключительной, я, это элита мира, а остальные так, пыль. Здесь оказались секретарши не нужны, а вот доступные дамы, очень востребованы. Влилась в дружный девичий коллектив, с общими проблемами, и до встречи с тобой чувствовала себя замечательно, хороший доход, прекрасное отношение в стабе, это, пожалуй, разительное отличие от оставленного мира. Там, насколько я слышала, ситуация как раз обратная. Но это не важно, важно теперь другое, что мне делать, как жить? Пока тебя не было все было прекрасно и замечательно, а теперь, и работать на прежнем месте не могу, да еще словила чувства стыда за прошлое.