— Хороша, огонь баба, сиськарки закачаешься.

На что облапанные проститутки, только громко смеялись, продолжая выставлять свои прелести на обозрение окружающим.

Погрузки, разгрузки, сыто и занято вот только тоскливо и обреченно с чувством своей ущербности и ненужности. Пролетели три недели, и на пороге комнаты общежития появился Хмурый. Оглядев своим колючим взором комнату, он не здороваясь спросил.

— Чахлый съехал?

— Его Гангрена к серым отправил.

Хмурый, молча развернулся в дверном проеме и уходя аккуратно придержал закрывающуюся дверь. Вернувшись минут через тридцать, Хмурый, подойдя к своему шкафчику достал оттуда бинт и не спеша принялся бинтовать разбитые костяшки пальцев на руках, довольно улыбаясь.

На следующий день, выехали на погрузку памятного Академику супермаркета. Привычно сев уже на свою откидную лавочку, вдоль борта грузовика он рассматривал проплывающие мимо пейзажи. Небольшие поселки городского типа, заправки, придорожные мотели, теперь окружающие, для Академика не рисовалось сплошной неживой пустыней вокруг, все, как и в любом обитаемом мире, просто у каждого из них свои правила существования. Снова по приезду к супермаркету, привычный громкоговоритель голосом Полковника возвестил напуганных обывателей о том, что проводится террористическая атака, броне машины пробили проходы в мягком, гофрированном железе стен магазина и командой по рации, Полковник отметил время начала погрузки. Прием различной тары, перенос и составление в передний отсек кузова и вот наконец, в рекордные двадцать пять минут все загружено.

— Академик, дуй за мной.

Позвал его за собой Хмурый, спешащий к закрытой подсобке. Противоречивые чувства буквально начали разрывать его на части. Он прекрасно понял, зачем его зовет за собой Хмурый, наконец с шумом выдохнув, мужчина, решив для себя что когда-то надо начинать не только стирать по утрам трусы, после ночных эротических похождений. В помещении подсобки оказалось заперто трое напуганных женщин, жмущихся друг к другу. Выхватив одну из них, самую старшую по возрасту, Хмурый рявкнул.

— Смотрим сюда лярвы, и быстро заголяемся мохнатками на показ, не то тоже под нож пущу как куриц.

Нож Хмурого, демонстративно, с чавканьем погрузился в тело женщины несколько раз. Выпустив упавшую на пол и агонизирующую жертву, он устремился к самой молоденькой женщине, испугано прижимающие к себе руки. Схватив за шиворот, резко дернул ее на себя и глядя в глаза жертве, рявкнул своим хриплым, пронизывающим голосом.

— Быстро сука драная заголилась, пока кишки на пол не вывались. Бегом тварина, времени в обрез, лярва, у меня кореш скромный так что сука сюда мордой в угол уткнулась и замерла не отсвечивая, пока тебе дупло прочистят. Ясно шалава, не слышу курица?

Уткнув беззвучно рыдающую девушку лицом в угол и срывая с нее остатки одежды, Хмурый позвал Академика.

— Академик, это подгон от меня ты только целку из себя не строй и время не тяни, всадил в дыру и дрюч пока не плюнешь им все одно минут через тридцать урчать.

Академик, чувствуя себя распоследней сволочью, подошел к стоящей в позе девушке, и матерясь про себя почем свет, дрожащими руками расстегнул ширинку штанов камуфляжа. Его подбодрил Хмурый, уже расположившийся на уложенной на пол продавщице и энергично двигающий своим задом.

— Не ссы Академик, все когда-то так начинали, плюнешь, дунешь в эту суку и чеши до машины я сам здесь управлюсь, ну ты понял, я насчет лярв. Ох хороша скотинка, жопой двигай, подмахивай сука пока глаза не выколол, шалава.

Громко выдохнув, наконец отбросив мораль своего мира, Академик решился, грубо обхватив голые не загорелые ягодицы, замершей мышкой молодой женщины, уперев свое достоинство по месту проникновения, почувствовал непонятное сопротивление попытке протиснуться во внутрь. Разозлившись на свою моральную мягкотелость, Академик с силой дернул тазом навстречу не пускающей его преграде, ощущая, как запор преграждающий его доступ в желанное место уступает, прогибаясь под его напором. Проникновение на всю глубину своего достоинства, Академик скорее не ощутил, а услышал от запищавшей тоненьким голоском жертвы.

— Ой мамочка, больно то как.

Дальше, уже не обращая внимание на подрагивания и писки своей жертвы, мужчина стремился к финалу, наращивая темп движения. Осознавая, что произошедшее это грязно, аморально, бесчеловечно, но такое желанное и наконец свершившееся. Подгребя под себя мелкую, сжавшуюся молодую женщину, он сильными движениями, буквально старался сам проникнуть в это пищащие чудо творения природы. Наконец, расслабление волной прошлось по телу, распространяя томную негу. Вот ведь гадство, он прекрасно помнил, что со своей женой за все время их совместной жизни никогда так не заводился, теряя рассудок до одури. Отстранив от себя, продолжающую стоять упершись головой в угол женщину, его взгляд непроизвольно прошелся по бедрам жертвы, на которых отчетливо виднелись тоненькие подтеки крови. Увиденное вернуло Академика в реальность происходящего, и он с ужасом, глупо спросил у женщины.

— Извините, вы были девственницей?

Та, не ответив все также стояла головой в угол, трясясь от страха и беззвучно рыдая. Хриплый голос Хмурого прозвучал неожиданно, выводя Академика из накатывающего ужаса совершённого им.

— Академик, чеши до машины, времени мало осталось. Вот ведь везет тебе, считай лохматый сейф взломал. Ништяк, в подгон не дырявую суку загнул, любит тебя Улей.

Опустив взгляд в пол, Академик отправился к машине, до команды отправления оставалось около двух минут.