— Не знал, что ты так можешь, — осматриваю голограмму.

— В твоем доме много необходимого оборудования, я лишь слегка настроила его и все получилось, — ответила Атрия, садясь рядом со мной.

От нее исходило приятное глазу свечение, такое мягкое и убаюкивающее в этой окружающей нас предутренней темноте, когда тьма так жадно цепляется за свои владения, не желая отдавать их во власть восходящего света.

— Так значит на корабле так не получится? Понятно.

— Тебя что-то беспокоит?

Я не знаю, говорить ей или нет? Нужно ли открывать свою душу бездушной машине с искусственной внешностью? Когда я вообще в последний раз говорил с кем-то откровенно? Вот прям без утайки не пытаясь понять, что этому человеку вообще от меня надо?

— Прошло так много времени, а мне до сих снится то, как я умер, — слегка неуверенно начал я, стараясь смотреть в одну точку перед собой.

Так было легче. Да я сильный парень, способный убить инквизитора, пытать ведьму, насиловать фурриоду против ее воли, но мне тяжело выговариваться. Сразу мысленно ищу обходные пути, или думаю о том, что все мои переживания пустяковые. Но нет, нельзя их взращивать в себе. Потом только хуже будет. К примеру, как есть сейчас. Мне страшно, одиноко, в груди зияет пустота от неопределенности моей жизни. И все это появилось из-за моего нежелания воспринимать ситуацию, хоть с кем-то поговорить об этом.

— Мои датчики показали всплеск адреналина в твоей крови, а также повышение кортизола…

— Давай без этих терминов, — поморщился я, потирая висок.

Вот только всей этой научной бредятины мне слушать рано утром не хватало.

— Я постараюсь…

— Да ничего, забей, — вздохнув устало сказал я, протягивая руку к чистой одежде, — Зря я это начал, просто кошмар приснился вот и настроение слегка пошатнулось…

Я врал, просто пытался смыться от откровенного разговора, который сам же начал.

Атрия посмотрела на меня долгим оценивающим взглядом. Я понимал, что она это делает лишь для того, чтобы мне было комфортней воспринимать ее как собеседника. Ей-то мимика и эмоциональный окрас сказанного вовсе не нужен для разговора, собственно, как и внешность. Это было нужно мне.

— Нет, Крил, — сказала она твердым голосом, который заставил меня остановиться, — если подобное работало в твое время с какими-нибудь дурами, то со мной не прокатит, я искусственный интеллект, тебе придется мне все рассказать.

Я слегка ухмыльнулся от экспрессивности сказанного ей.

— С чего это?

— С того, что мы с тобой напарники в этом деле. Я была создана чтобы помогать тебе, следить не позволяя совершать глупостей, — она протянула руку касаясь моей щеки, — Поэтому ты можешь со мной говорить о всем, что хочется. Я не Терра и не Эва, я выслушаю и мое мнение о тебе никогда не изменится.

— Почему?

— Потому, что я твой инструмент, Крил, — ответила она когда наши взгляды встретились, — Я лишь вещь нужная тебе для завершения миссии, и как любая вещь, я существую для своего хозяина.

— Довольно грубо так говорить о себе, — усмехнулся я, польщенный немного таким ответом ИИ.

— Будь я человеком, твои слова бы имели смысл, но я искусственный интеллект, часть, отрезанная от своей создательницы.

Надо сказать ее слова имели смысл. Это как придавать собственному смартфону слишком большое значение, но в итоге ты все равно понимаешь, что променяешь его на более новую модель с крутыми функциями: камерой с кучей мегапикселей, экраном получше. Так же и с Атрией. Как только моя миссия будет закончена, что с ней станет? Она исчезнет? Трия удалит ее? Ее слова, она говорит их только потому, что она так запрограммирована?

— Хочешь сказать, что мне стоит воспринимать тебя как вещь?

— Как ТВОЮ вещь, Крил, — ответила она сделав акцент на слове, — Я только твоя вещь, посему ты можешь рассказать мне, что тебя беспокоит.

От ее слов, во мне начали зарождаться противоречивые чувства. Вроде хотелось заткнуть ее, сказать, что она свободная личность, но с другой, мне хотелось чувствовать и дальше это ощущения, когда владеешь чем-то. Особенно тем, что способно само тебе напомнить об этом. Так было с Террой. Хоть она и живая, но я воспринимаю ее как свою вещь. Мне так легче. Люди придают, бросают, лгут… Вещи же не способны на подобное. Я могу пользоваться ими, как угодно, и бережно хранить, не позволять кому-то и пальцем дотронуться. Да, мне так легче.

— Мне страшно, Атрия, — сказал я тихо, не желая, чтобы кто-то вообще услышал мое признание.

— Из-за кошмара?

— Нет… то есть да, черт… Как это сложно, — упираясь локтями в собственные колени я согнулся, закрывая лицо ладонями, чтобы согнать с себя некую растерянность.

Атрия терпеливо сидела рядом. Ей торопиться некуда. Уверен, прямо сейчас я легко могу приказать ей исчезнуть и оставить меня одного, но это будет неправильно. Мне надо выговориться. Давно пора выгрести весь этот мусор. Ни одни человек после собственной ужасной смерти не останется хладнокровным.