Оказавшись сверху, я не стал медлить и тут же ударил его прямо в лицо топором. Брызнула кровь, причем несколько капель прилетело мне же на лицо, попало в глаз.

Но я снова поднял топор и опять его опустил. Еще, и еще.

— Ну, хватит, — кто-то схватил меня за шкирку и стащил с уже мертвого тела.

Я обернулся — передо мной стоял Олаф.

— Ты берсерк, что ли? — спросил он. Олаф выглядел, мягко говоря, удивленным, глядел на меня так, словно бы видел в первый раз.

— Не знаю, — прорычал я и развернулся, обшаривая взглядом берег, силясь найти новых противников.

И искать долго не пришлось — еще двое брели к берегу, третий бился со стариком. Я вскочил на ноги, выхватил из мертвой хватки поверженного врага свой топор и побежал к новым противникам.

Странно. Раньше в играх не замечал за собой подобной кровожадности. Но здесь и сейчас меня прямо-таки распирала злоба. Этот амбал чуть меня не убил. Да еще и как: моим собственным оружием, которое отобрал минутой раньше.

Я подлетел к новому противнику и со всей силы ударил его топором. Но он выставил щит, защищаясь.

Мой топор легко пробил щит и застрял. Я с силой дернул рукоятку на себя, однако противник тоже не хотел расставаться со своей собственностью, держа щит крепко. Противник попытался ударить меня своим топором, но я легко увернулся, снова дернув застрявший топор. Моего врага слегка развернуло, его удар прошел далеко в стороне от моего тела.

Я увидел прямо перед собой, за щитом, его глаза. Он глядел спокойно, оценивающе. А я заорал, как полоумный, дернув голову так, словно бы хотел укусить его. И он испугался, дернулся назад, чуть опустил щит, и тут же ему на голову опустился мой второй топор.

Что-то холодное, обжигающее своим холодом, ужалило меня в бок. Я повернул голову и увидел меч, торчащий у меня меж ребер. А еще увидел воина, держащего это меч и пытающегося его вытащить наружу.

Я заорал от боли и злости, а затем замахнулся и ударил топором.

Только что передо мной стоял вполне обычный человек, несколько испуганный. Миг, и я уже вижу обезглавленное тело, из разрубленной шеи которого бьет кровь.

Я пнул безголового ногой, и он рухнул в накатывающие на берег волны. Затем я хотел уже было вытащить меч, торчащий в ране, как мое внимание привлек звон стали.

Я пошарил взглядом и увидел Олафа, бьющегося сразу с двумя противниками, а метрах в пяти от него старика, который дрался с мечником.

Старик уже потерял свой щит и сейчас отступал, уворачиваясь от ударов и пытаясь подколоть противника копьем. И если Олаф сражался против двоих уверенно, то старик явно проигрывал. Еще несколько секунд, и противник его достанет.

Я рванул вперед. Сам того не заметил, как оказался в волнах. И когда я успел только? До старика и сражающегося с ним противника было метров двадцать, но половину этого расстояния я преодолел всего за несколько мощных прыжков. Секунду назад я был в воде по пояс, а уже сейчас бегу по мокрому песку.

Но я не успел: противник старика смог зацепить его — чиркнул острием меча по руке, а затем попросту перерубил копье пополам.

Старик оступился и упал на песок, а противник уже начал заносить оружие для последнего удара.

Я размахнулся и с диким криком метнул топор во врага. Лезвие вошло точно между лопаток и воин, выронив собственное оружие, опустился на колени, одновременно двигая непослушной рукой, пытаясь завести ее за спину и нащупать рукоятку топора, застрявшего в теле.

Старик не стал ждать, чем все закончится, вскочил на ноги, схватил обломок копья с острием и с размаха ударил им в лицо противника. Но я этого уже не видел. Я бежал уже к Олафу.

Его противники не видели меня, стояли ко мне спиной. И именно поэтому я совершенно безнаказанно налетел на одного из них: запрыгнул с разбега, повалил на землю и ударил лежащего подо мной врага по голове. Тут же вскочил на ноги, развернулся к последнему противнику. Но с тем Олаф справился без меня — быстрым ударом отсек противнику руку и, не дав тому опомниться, ударил сверху вниз. Лезвие вошло в плечо, ближе к шее, и остановилось сантиметров через десять, оставив за собой страшную рану.

Олаф вытащил меч, и противник рухнул на песок.

Я заметался, пытаясь найти новых врагов, но никого больше обнаружить не смог.

— Это последний, — объявил Олаф.

И тут я понял, насколько устал, осознал, что в моем теле все еще торчит меч врага.

Я одним рывком вытащил его и бросил под ноги, на песок.

Раздались шаги, и прямо у меня под носом появилась рука с топором.

— Это твое.

Я взял оружие и поднял глаза — передо мной стоял старик и улыбался.