– Теоретический, – откровенно сказал я.

– А когда мне можно подойти?

– А вы когда хотели? – вопросом на вопрос, как в Одессе, ответил я.

– Я могу сейчас. То есть, минут через пять. Я здесь недалеко, – заспешила модница.

– Приходите, я вас внизу встречу.

– Ой, буду так признательна, – буквально запела Яна.

– Не за что. У вас ведь аккредитации нет, всё равно не пустят.

Временно простившись с певучей сотрудницей «Модного журнала», я поразмышлял еще с минуту и набрал другой номер – на этот раз с мобильного телефона, предварительно выйдя в коридор.

– Да, – коротко отозвался густой баритон.

– Надо пообщаться, – в тон ему сказал я.

Человек помолчал немного.

– Давай там же, где в прошлый раз, ровно через час.

– Буду, – пообещал я, и содержательная беседа завершилась.

Яна явилась на вахту даже раньше, чем обещала мне. Я сразу узнал свою собеседницу, хотя минут семь назад и не подозревал о ее существовании.

– В «Модном журнале» все так одеваются?

Гостья широко улыбнулась.

– За мной никто в редакции угнаться не может!

– Да, бегаете вы, наверное, быстро, – я посмотрел на ее ноги от ушей.

Яна слегка зарделась. Я перевел взгляд на пост охраны.

– Эта девушка со мной.

– Пожалуйста, – милиционер кивнул.

От модницы пахнуло какими-то дорогими духами – может быть, даже настоящими французскими. Я в них плохо разбираюсь. И походка у нее была соответствующая. Семён Маркович, вывернувший из-за угла, аж присел.

– Какие к вам красавицы ходят, Алексей Николаевич!

– Исключительно по служебным вопросам, Семён Маркович.

Домашевский залоснился.

– Ах, Алексей Николаевич, хорошее дело – молодость. Разве я против?

Оставив его завидовать, мы поднялись по лестнице. Каюсь, я специально пропустил Яну вперед, чтобы с этой позиции досконально изучить ее тактико-технические характеристики.

– Посмотрите налево, Яночка. Это наша достопримечательность.

– Ой, а что это? – гостья приостановилась.

– Павлин. Скульптурное изображение из гранита. Автор неизвестен: по крайней мере, мне, – я тоже улыбнулся.

– Откуда он у вас?

– Когда-то, две исторические эпохи назад, побывала здесь передвижная выставка. Потом она уехала, а павлина забыли.

– Какой он страшный… Простите, я не то говорю? – Яна прикрыла ротик ладошкой.

– Это символ регионального парламентаризма, – заметил я серьезно. – Но вам, как человеку новому, прощаю. На первый раз.

Я снова пропустил гостью вперед, затем и сам вошел в кабинет.

– Кофе будете?

– Вы знаете, Алексей Николаевич, я только что пила. Может, потом?

– Потом? – я хмыкнул. – Это уже интересно. Ну, рассказывайте всё подробно. Вы журналистка?

– Нет, к сожалению. Я менеджер по рекламе. И мы очень хотим сделать интервью с вашим спикером.

– Гламурное?

– Ну, что-то вроде.

Я помассировал затылок.

– Яночка, признавайтесь, вы спикера нашего когда-нибудь видели? Хотя бы по телевизору?

Красотка потупилась. Я окончательно развеселился.

– Это ваша личная идея?

– Как вам сказать…

– Чувствую, что ваша. Но можете не признаваться. Жаль, сейчас времени мало, а то я просветил бы вас насчет некоторых аспектов местной политики.

– А когда у вас будет время? – спросила Яночка.

Я чуть не крякнул. Прозвучало, прямо скажем, двусмысленно.

– Дни какие-то непредсказуемые пошли, – начал я. – Сложные какие-то дни.

– А если завтра вечером? – продолжала пытать меня модница.

– Здесь?

– Здесь как-то официально…

Я внимательнее посмотрел на менеджера по рекламе. Ее блузка была расстегнута, пожалуй, на одну пуговку больше допустимого в официальном учреждении. По-моему, она предпочитала белье красного цвета.

– Ваши предложения, Яна?

– Давайте посидим в кафе. Вы не против, Алексей Николаевич?

– Я только за.

– Тогда вот моя визитка, – Яна полезла в сумочку и слегка наклонилась. Белье у нее точно было ярко-красным. Как и маникюр.

– Вам визитку не дам, – я изобразил огорчение.

– Почему?

– С некоторых пор не обзавожусь. Примета плохая.

– Чем плохая? – Яна взмахнула ресницами.

– Как только сделаю, работу меняю.

Человека из органов коллеги-журналисты давно окрестили Джеймсом Бондом. Был он высоким, широкоплечим, спортивным, в хорошем костюме по фигуре и, подобно непобедимому киногерою, обожал дорогие автомашины. Повстречавшись в тихом переулке, мы с ним спустились в укромный бар в подвальчике старого дома. «В индейцев играем», – подумал я, когда «Бонд» выбрал столик в самом темном углу.