Шрифт:
— Нет… Да! Ну, в смысле, нет, не обидел, и да, можешь.
Мы договорились о встрече, и я поспешила домой. Вернее, как поспешила? Поплелась в сторону дома!
В голове мелькнула мысль позвонить Артёму, назвать его мудаком и бросить трубку. Просто так, чтобы последнее слово осталось за мной! Но я отложила эту миссию на потом.
Глава 36. Артём
«Вот сука!», — думал я, отыскивая, где припарковать свой Мерседес.
…Анька проснулась в обед, а в себя пришла лишь к вечеру. Всё, что помнила моя жена – это клуб, девчонки и самбука, что и вывела её из строя.
— А потом я поехала домой, а девочки остались, вот всё, — уверяла она.
— С кем остались? Одни?
— Ну да, втроём, — кивала Анька, по глотку цедя из стакана шипучку, — А что случилось? Нина пропала?!
Её лицо исказила гримаса ужаса.
— Жива твоя Нина! Пьяница и шалава!
— Ну, зачем ты так, Артём? — проблеяла Анька, — Она же твоя сестра!
…Наташка выпорхнула из подъезда и села на пассажирское сиденье. Я решил, что лучшим лекарством будет секс. Можно было раскошелиться на дорогой отель! Но там, где каждый гость на вес золота, трудно остаться незамеченным. В придорожной ночлежке не особенно разглядывали постояльцев. Вероятно, публика здесь была специфическая.
— Раздевайся! — бросил я с порога, и толкнул удивленную Наташку на кровать.
— Может, сначала выпьем? Музыку послушаем? — робко предложила она.
— Раздевайся! — повторил я, наблюдая, как девушка, повинуясь, снимает платье, — Бельё оставь!
Она испуганно вернула на место лямки бюстгальтера. Я развернул её податливое тело, уложил животом на кровать и спустил к коленям кружевные трусики...
Наташка терпела, смиренно принимая мои грубые ласки! Я собрал в кулак длинные каштановые пряди и с силой оттянул назад, заставляя её прогнуться. Кончив, я откинулся на подушки и закрыл глаза. Она бесшумно устроилась рядом.
Лишь на секунду я ощутил укол стыда! И, вспомнив, выудил из кармана маленькую плоскую коробочку.
— Ого! — вздохнула Наташка и клюнула меня в щёку.
«Всего лишь маленький кулон, пускай и золотой. Дешевая побрякушка, за которую она готова простить мне любую грубость! Неужели все бабы такие продажные?». Мне отчего-то стало противно. От себя, от всей этой ситуации …
— Одевайся!
— Как? Уже? — она заметно поникла.
— У меня много дел, — я встал с постели, поправил одежду.
«Кто из нас двоих больший говнюк, нужно еще разобраться», — размышлял я, даже не пытаясь прогнать мысли о Нинке. И поэтому, когда увидел её на парковке мотеля, сначала решил, что свихнулся!
Глава 37. Нина
Сначала я решила, что он приехал по мою душу. Но как? Он что, следил за мной!? Затем на переднем сиденье я увидела девушку. И паззл сложился!
Переборов оцепенение, я подошла:
— Представишь меня своей спутнице?
Он дернулся. Губы сжались в тонкую ниточку.
— Ну, не хочешь, не надо! — я махнула рукой, и развернулась, чтобы уйти.
— Нина! — позвал Артём, пожалуй, слишком громко и отчаянно. — Подожди!
Его растрепанный вид, девушка в машине… Точно пойманная в капкан, она испуганно переводила взгляд с него на меня, и обратно. Сцена, достойная дешевой мыльной оперы!
— Я это... — пробормотал Артём, ему явно не хватало словарного запаса.
Я развернулась и пошла прочь. Уже не обращая внимания на его призывы.
Глава 38. Артём
По дороге я набирал её номер. Но эта стерва не брала трубку! «Ведь расскажет! Как пить дать, расскажет!», — я лихорадочно соображал, что делать, как оправдаться перед женой.
Наташка испуганно замерла на сидении, за все время пути она не проронила и звука. Наверняка, моё состояние было красноречивее любых слов. Очевидно, она решила, что нас застукала моя жена… Та самая Нина!
Она ответила на звонок, когда я уже утратил всякую надежду.
— Нин, нам нужно поговорить! Пожалуйста! Где ты? Я приеду! — прокричал я.
— Даже не знаю…
— Нин, умоляю! — в тот момент я был готов ползать на коленях.
— Ну, хорошо, — великодушно согласилась она.
Глава 39. Нина
Река, закованная в кандалы, не подавала признаков жизни. В холодной, ртутной воде, прибитый к берегу, плавал мусор. Даже в это время года мост влюбленных пользовался спросом. И гроздья ритуальных замочков пополнялись новыми именами.
Невеста в белом платье на фоне грязной набережной казалась райской птицей, угодившей сюда по ошибке. Она не выпускала из рук белоснежный подол, но даже издалека было видно, что тот уже перепачкан.