«Дрянь, сука, шлюха!», — думал я, ощущая, приближение конца.

После она курила, сидя на подоконнике и отвернув лицо. Я смотрел на очертания её фигуры на фоне темного окна, и ненавидел себя.

— Прости, Рит! — сказал я, и это прозвучало на удивление искренне.

Марго утопила в пепельнице окурок.

— Повторим? — спросила она, открывая ящик прикроватной тумбочки.

Я удивленно вскинул брови.

— Только на этот раз кончай в презик, — она бросила мне «резинку».

Сделав еще пару подходов, я задремал. А открыв глаза, обнаружил себя в чужой спальне. Марго спала рядом. Девичья грудь мерно поднималась в такт дыханию. Она даже не пошевелилась, когда я, натягивая джинсы, выронил телефон.

На улице светало. Внизу стоял джип. «Родители», — сообразил я, и вылез в окно, не желая стать причиной семейных разборок. Марго и так не поздоровилось этой ночью! Хотя, похоже, она осталась довольна... Чёрт разберет этих баб!

Я медленно брел по улице. Окна окружающих домов еще спали. В столь ранний час соседи нежились в своих постелях. Наверное, Нинка тоже спала.

Я вспомнил вчерашнюю ссору, и мне расхотелось идти домой. Теперь, остывший, отрезвленный утренней сыростью, я ощутил во всех деталях её боль. Точно бумерангом вернулась ко мне нанесённая обида! Слёзы в ее глазах... Она плакала! Это я довёл её до слёз!

«Я снова всё испортил», — думал я обречённо, — «Теперь она не простит меня! Я говорил ей гадости, оскорбил теть Милу. Зачем я это сказал? Ведь я так не думаю... Или думаю? Неужели я такой мудак?!».

Я выкурил сигарету, абсолютно лишённый понимания, что делать. Как теперь смотреть ей в глаза? На этой пустынной улице, в плену угрызений совести, я казался себе жалким ничтожеством. Удивительно, как легко слова могут все разрушить. А ведь это просто звуки!

Ну, я же хотел сказать ей совсем, совсем другое! Как же так вышло? «Сегодня она уезжает», — вяло размышлял я, — «Когда я снова её увижу?».

Вдруг меня точно холодной водой окатило! Мышцы наполнились, в голове прояснилось. Я вскочил на ноги, не в силах больше сидеть на месте. «Я не могу отпустить её вот так!», — лихорадочно думал я, ускоряя шаг в сторону дома.

«Я сделаю всё! Лишь бы только простила! Пускай едет куда угодно. Пускай только простит… Потом, после я придумаю что-нибудь, я всё исправлю».

Я сам не заметил, как перешёл на бег. Я влетел внутрь, подобно пуле. И, не разуваясь, побежал наверх. «Нина, прости!», — мысленно выкрикивал я, — «Я люблю тебя! Я просто так сильно тебя люблю!».

Дверь Нинкиной спальни оказалась незапертой. Кровать была аккуратно заправлена, следы былого беспорядка исчезли. Как исчезли и вещи...

Я машинально вышел в коридор, подёргал ручку ванной, надеясь отыскать её там. «Наверняка, она, как и я, просто вышла прогуляться?», — думал я, подавляя нарастающую в груди панику.

В коридоре мне встретилась тетя Мила. Сонная, в халате, она аккуратно притворила двери ванной.

— Тёма! — она удивленно уставилась на меня, — Где ты был?

— Не важно! — нетерпеливо отмахнулся я, — Где Нина?

— Она уехала, — проговорила мачеха спокойным тоном. Будто это не имело никакого значения. Моё же сердце упало...

— Как уехала? Ведь поезд только вечером!

— Так она на автобусе поехала, — тихо произнесла мачеха, озираясь на дверь, за которой звучал отцовский храп, — Я сама удивилась! К чему такая спешка? Она мне что-то объясняла, но я ничегошеньки не поняла. Говорит — «так надо, мам»!

Она пожала плечами и зевнула. Я рассеянно кивнул и поплёлся в свою комнату. Уже за дверью, я вынул из кармана телефон.

«Абонент вне зоны доступа», — ответил бездушный робот. Я трижды набирал и стирал сообщение. «Нина, прости меня! Пожалуйста. Умоляю». Передать эмоции в письменном виде гораздо сложнее.

Ответа не было. «Но она ведь получит его? Должна получить», — думал я, тревожно поглядывая на телефон. Ответ пришёл только днём. Когда мачеха сообщила, что Нинка благополучно прибыла на место.

«Ты мне никто! Мне незачем тебя прощать».

Наши с Лёшкой пути разошлись. Его семейная лодка отправилась проверенным курсом, а мой скромный баркас, отчалил в противоположную сторону. Благодаря ему за четыре года я пережила массу приятных моментов. И хотела сохранить их для себя в первозданном виде! Боясь, что, иначе просто возненавижу его.

Он не собирался разводиться. Тем не менее, будучи женатым, препятствовал моей личной жизни. Он стал меня контролировать! Ждать у ворот института, наблюдая, с кем я вышла. Отвечать за меня на телефонные звонки, увидев на экране мужское имя. Он ревновал, будто наш шаткий союз был скреплен обязательствами и клятвами верности. И, в один прекрасный день, я решилась!