Его идиоты не сравнились с её идиотами. Эта женщина. Малявка. Она притащила с собой целую команду отморозков, рубивших не хуже его людей, но как искусно, с каким остервенелостью. Мужчина шёл, петлял, выжидал какую-нибудь машину, но как на зло власти запретили всякое передвижение по штату, к тому же военные успели вывезти всё население округа. Всё было слишком пустым и одичалым.

Бегающие собаки на пустырях. Птицы, напоминавшие стервятников. Пролетающие над головой вертолёты.

Оказался не так умён. Проиграл кучке людей, сотрудничавших с инопланетянами и военными. Наверняка, инопланетяне были под шлемами.

Адриано продолжал идти вперёд мышкой, не подозревая, кто следует за ним по пятам.

***

Живой труп шагал за ним, прожигая траву. Живой труп, обтянутый злостью и ненавистью, преследовал его. Седовласый. В чёрном. Свергающий великие планы по объединению, не прикрепленные ничем, кроме насилия, амбиций и тех безумных диктаторов, желавших всеобщей славы, боящихся критики, «нет» и неподчинения. Самоустранявшихся, когда что-то идёт не так, когда они совершают какую-нибудь ма-а-аленькую ошибку.

— Пора закончить этот дурдом, — говорила про себя Анастасию, догоняя ублюдка. В руках вертела новые ключи.

— Что ты собираешься с ним делать?

— Ты справишься с ним одна?

— Если нет, — отвечала по реакции беспокоившейся команде, — добьёте сами, но сейчас он — мой.

— Помни, тебе нельзя выходить за границы штата, — предупреждали её, но Анастасии было всё равно на допущения и позволения.

Она вспоминала прошлое.

Всё своё прошлое, которое было отобрано тем, кто шёл впереди, прикрываясь маскировкой.

В воспалённом мозге оживали картины, когда она слышала, как падает самолёт.

«Не сдавайся», были её последние слова. Анастасия не забыла. Никогда не забудет.

«…У каждого есть своя цена и у моего желания тоже. Пожалуйста, не пропадай. И не бойся. Ты всегда говорила последнюю фразу. Не голодай. Не болей. И останься до конца на нейтральной стороне. Я тайком сложила данные мне ключи. Их слишком опасно держать у меня. Меня видели. Зато я забрала тот поломанный, с трещиной и без сердцевины. Надеюсь, этого хватит…

И всё же спасибо за нашу встречу. Ещё встретимся».

Чёрный электрический комок обрушился на человека, посчитавшего тень облаком. Анастасию уже была перед ним, готовая к сражению насмерть. Она ненавидела разговоры перед боем, открывать душу. Для неё враг оставался врагом. Комок упал, секунда, чтобы взглянуть на его неожиданность, и прыжок, сносящий его с ног.

Ненавистью подгибала пространство и время, захлопывая её на человеке, разрушая основание за основанием.

Один на один. Осознавая, что их ничего не держит на Земле, кроме ненависти, желания пожить.

Они бились не долго. Анастасию была слаба, но несколько ключей перекрывали эту слабость и прорубали скелет ничтожества, из-за которого погибли несколько сотен человек по официальной статистике, но тысячи по правде.

— За Алёну. За Хва Чжи-вон. За меня! — отдавала последний удар, пробивая шлем Адриано.

«Я не герой. Я не спасу вас, потому что вы этого хотите. Я спасу себя, потому что мне саму себя жалко», говорила она, когда на неё взваливали мировую ответственность, обязывали победить ради мира, равенства, процветания, свободы. За все эти фальшивые слова, которые она проверила, угодив и в Китай, и в Северную Корею, и Индию, и Японию, и в ЮАР, и даже в страны Запада.

Ради собственной, долго спящей совести.

Это был не бой супергероя со суперзлодеем. Они не были похожи на тех, кто был сейчас популярен в Интернете. Они были живыми, реальными, способными умереть, не имеющие двойников, сильные только от ключей, сильные только от чувств и разума. Сильные, когда не остаётся сил и терпения быть слабым.

Ключи повалились на землю. Человек стоял с пробитыми ладонями к земле. Орущий от боли. Над ним возвышалась чёрная тень.

— Давай! Добей меня!

— Не тебе решать и не мне, — произнесла Анастасию и позвала военных. Всё кончено.

Она сделала пару шагов влево и рухнула от усталости и боли.

Над ними лишь звёздное небо. Два преступника лежали под одним небом. Распятые страхом, жизнью и инопланетным металлом.

***

— Ты очнулась, — послышалось слева. Девушка повернула туда, откуда доносился мягкий голос; попыталась разлепить веки. — В последний раз ты переборщила. Шесть ключей это слишком много.

— На всякий случай.