Три сумки, заранее приготовленные, оказались в руках Анастасии. В салоне автомобиля оставались лишь рыбацкие снасти, чтобы запутать следопытов ещё больше. Та схватила молоток и пробила лобовое стекло. Трещины. Трещины. Двигатель давно заглох. В салоне вода уже по колено. Девушка выбиралась, хватаясь за капот, вытаскивала вещи, обязанные для надёжности, общей верёвкой. Фонари освещали воду очень тускло, но этого хваталось, чтобы не забояться темноты и холодной воды.

Река поздним ноябрём пробивала гидрокостюм, но Анастасия держалась, гребла, плыла наискось; её бросали волны Амура. Оставалось всего пять минут, что вынырнуть и доплыть до берега.

Без сил она бросилась на песок. Суша. Закрыла собой фонарик и на мгновение прикрыла глаза. Это было жуткое приключение. Теперь оставалось добраться до Благовещенска, а оттуда прямиком в Китай по сделанной липовой визе. Она была продуманной и хотела начинать путешествие с обмана, однако слежка переубедила её. Она сделала документы на разные имена, смоделировала новые отпечатки пальцев, создала другие личности — всё за месяцы лежания Алёны в больнице. Ей главное было пересечь границу, пока была паника в Хабаровске и Москве. И в Китае бы её не нашли. Забыли бы через год. Успокоились после диалога с Алёной.

Девушка только через два часа добралась до железной дороги и стала ждать, поглядывая на циферблат часов. Через сорок минут послышался грохот. Шёл поезд «Хабаровск-Благовещенск» собственной персоной. Щёлк. И она покрылась тёмно-серой бронёй — Магнит, который работал по схожему принципу с Гравитоном, но для функционирования Магнита нужна была специальная поверхность. И подошли как раз железные дороги. Девушка подхватила вещи, ставшие пушинками, оттолкнулась и взмыла в небо, приземлилась на крышу поезда и взвыла от тряски. Она планировала зайти в поезд, прибыв в Биробиджан. Даже купила билеты заранее. Всё заранее. А так трясло! И было прохладно. Гидрокостюм в экзо-скелете лишь немного сохранял тепло тело.

Она вновь ждала прибытия около двух часов. Уставшая, голодная девушка с красными от недосыпа глазами, повязанная вещами, следящая, чтобы её случайно не размазали тоннели, чтобы не соскочила с дороги и не закончилось время действия скелета, почти убитая влетела в купе, показав документы проводнице. Люди уже давно расположились, наслаждались поездкой, а она лишь дошла до своего места, сложила вещи и откинулась на спинку.

Оставалось всего пару часов до того, как самолёт Алёны приземлиться в Москве.

Девушка достала пару очков, включила их, установив другие приспособления, и вышла в тамбур. Спутники неплохо ловили сигнал, современные технологии продолжали удивлять. Всего пару минут, и она подключилась к камере и наушников коллеги. Та дремала. Всё было хорошо.

Мелькали виды Еврейской-автономной области, сёла и деревни; грохотали грузовые поезда. Озёра, реки, леса, жёлтые и прекрасные. Впервые Анастасия наблюдала простор страны, в которой проживала. Она наблюдала за живой красотой, которую ещё не коснулась война между людьми, вспомнила строки в учебниках, рассказывающие о строительстве магистрали, соединивших Европу и Азию. Многие положили на это свои жизнь; они превозмогали голод, холод, труднейшие жизненные условия, и молча двигались на Восток. Простор завораживал, это чёрно-синее небо, по котором плыли объёмные и неповторимые облака, через которые просвечивала несбыточной мечтой Луна.

— Впервые в поезде? — раздалось в наушнике.

— Проснулась? — спросила Анастасия Алёне. Та кивнула. — Не говори, не провоцируй.

— Ты знала, что за мной следят и здесь?

— Они повяжут тебя, когда приземлится самолёт. Мне пришлось умереть, чтобы запутать их.

— Даже так? Это серьёзно.

— Ну шути с ними. Как останешься наедине, поверни ключ.

— Не получится.

— О чём ты?

— В чёрной длинной сумке оставила для тебя послание, — голос женщины дрогнул. Пульс подскочил, что тут же выскочило на дисплее. Анастасия побледнела и живо вернулась в купе. — Я решила рискнуть. Не вини меня.

— Алёна! — пробурчала девушка, шебурша в сумке, запечатанной в водонепроницаемом чехле.

— Я не гожусь для хранителя. Тебе нужней.

— Алёна! — не сдержалась Анастасия и тихо выругалась. Соседи зашевелились. — Чёрт, — она вытащила сверху конверт, схватила и выскочила снова в тамбур.

— Береги себя. А я позабочусь о Яре и твоей безопасности. Так будет правильней.

«Анастасия, возможно, вновь совершаю ошибку. Я не думала, что всё обернётся к этому», — так начиналось длинное письмо, от которого всё внутри Анастасии закипало, от гнева, недоумения и разочарования из-за трусости Алёны, — «Хотела интересную и спокойную жизнь, никогда не думала, что попаду в реанимацию. Последние несколько месяц даже жалела о нашей встречи. Я могла бы просто отдать ключ, забрать деньги и больше не приходить. И не знать ничего. Мне было бы спокойней. Из-за тебя мне пришлось покинуть квартиру, за которую оставалось оплатить всего сорок тысяч, мужчину, с которым мне было хорошо, город, который устраивал. Я никогда в жизни не летала. Я мечтала о другой жизни. И получила её, благодаря тебе. У каждого есть своя цена и у моего желания тоже. Пожалуйста, не пропадай. И не бойся. Ты всегда говорила последнюю фразу. Не голодай. Не болей. И останься до конца на нейтральной стороне. Я тайком сложила данные мне ключи. Их слишком опасно держать у меня. Меня видели. Зато я забрала тот поломанный, с трещиной и без сердцевины. Надеюсь, этого хватит…

И всё же спасибо за нашу встречу. Ещё встретимся».

— Алёна! — рычала Анастасия, комкая письмо. — Ты дура! Настоящая дура. Кто позволит тебе что-то решать? — злилась, вышла даже к сцеплению между вагонами. — Кого ты решила подставить? Почему ты вечно всё делаешь не так?

— У меня тоже есть чутьё.

— Да затолкай его знаешь куда?.. Мы не в той ситуации, чтобы перетаскивать ключи, перекладывать. Ты сама в опасности, не понимаешь?

— Ты и ответила на вопрос, почему я сделала так. Прости, — вдруг Алёна встала и зашагала в туалет. И они столкнулись лицом к лицу. Одна глядела в окно, другая — в зеркало. — Приятно тебя видеть. Хоть так. Ты ела?