Вскоре чернильные человечки вышли в степь.

Вокруг них носились бабочки, лягушки и стрекозы. Они радостно жужжали и стрекотали, точно приветствовали маленьких путешественников в своих владениях.

Степь пересекала узкая пыльная дорожка.

Чернильные человечки подошли к дорожке и увидели на ней какой-то красный шар.

Это была вишня, которую, вероятно, обронил деревенский мальчик.

– Что это такое?
– спросил Тире.

– Это звезда!
– сказал с уверенностью Клякс.
– Она, наверное, скатилась ночью с неба и теперь уже не может подняться вверх. Все поверили ему.

– Вот теперь я знаю, почему звезды видны ночью, - заметил Строка: это потому, что они красные.

Он толкнул вишню ножкой. Она покатилась. Тире побежал за ней и также толкнул ее ногой.

– Будем играть в футбол!
– восхищенно воскликнул Точка.
– Звездочка заменит нам мяч.

И все стали подбрасывать ножками вишню. Вдруг Нуль закричал:

– Подождите, я брошу звездочку на небо. Может быть, она опять повиснет там и засветит ночью.

Он что было сил подбросил вишню ногой. Но вишня не полетела на небо, а попала в небольшой, покрытый зарослями пруд. 10

– Звездочку! Надо достать звездочку!
– закричали чернильные человечки.

И они все бросились к пруду. Виновник несчастья, Нуль впереди всех отважно вступил в воду, но сейчас же отшатнулся и вскрикнул.

На чернильных человечков смотрела своими злыми зелеными глазами большая жирная лягушка.

– Крокодил!
– прошептал Нуль.

Все от испуга не могли двинуться с места. А лягушка смотрела на них все злее и точно что-то шептала своими мягкими зелеными губами.

Первым пришел в себя Клякс и с такой стремительностью бросился бежать подальше от страшного зверя, что только пятки засверкали,

– За мной!
– успел он, однако, крикнуть товарищам. Все бросились вслед за ним. Лягушка с удивлением смотрела на убегающих и продолжала шептать своими зелеными губами. 11

Человечки продолжали бежать без оглядки, пока высокая гора не преградила им путь. Тогда только они остановились на секунду. Но послышалась решительная команда Клякса;

– Вперед! На гору, братцы! Только на той стороне горы мы будем в безопасности.

В одно мгновение беглецы очутились на вершине горы.

– Живей! Живей!
– подбадривал свой отряд Клякс. Чернильные человечки, как мячики, покатились вниз.
– Теперь мы спасены!
– сказал самодовольно храбрый

Клякс, очутившись первым у подошвы горы.

Но никто не радовался. Наоборот, все сильно стонали от боли. Строка расшиб нос. Тирс повредил себе руку. Точка лежал лицом вверх и, сжав кулачки, плакал от боли в ноге. Сам Клякс получил несколько здоровых синяков. Один только Нуль не чувствовал боли, так как жир спас его кости от вывихов. Он получил так же, как и Клякс, несколько синяков. Но он только потер их ладонью и весело сказал:

– До свадьбы заживет.

Клякс кивком головы выразил свое согласие с мнением Нуля. 12

– Кто хочет покататься на воздушных кораблях?
– спросил вдруг Тире.

– Я! Я! Я!
– послышалось со всех сторон. Клякс нахмурил брови и сердито сказал:

– Полно дурить! Откуда нам взять воздушные корабли? Здесь их нет.

– Нет, есть!
– упорно заявил Строка.
– Хотите, я вам сейчас покажу целую сотню?

– Покажи! Покажи!
– снисходительно улыбнулся Клякс.

– Да вот они, смотрите! Строка указал на целый рой стрекоз, беззаботно носившихся вокруг них.

– В самом деле, чем не воздушные корабли?
– воскликнул Нуль. Строка, недолго думая, вскочил на спинку стрекозы и крикнул:

– Вперед! Вперед, моя воздушная лошадка!

Его примеру последовали Клякс, Нуль, Точка и Тире. Остальные сначала боялись, но потом стали храбрее, сели верхом на стрекоз и помчались вслед за товарищами. 13

Воздушные лошадки устали и опустились на зеленый луг.

– Ах, как хорошо пахнет!
– промолвил Клякс.
– Что бы это такое было?

Нечаянно взгляд его упал на землю, и он увидел несколько тысяч хорошеньких беленьких цветочков ромашки,

Беленькие цветочки смотрели на незнакомцев прелестными и невинными глазами.

Над всеми на высоком худосочном стебле возвышался сухой, общипанный цветок.

"Это, должно быть, начальница этих цветочков, - подумал Клякс, - ей нужно представиться".

Он подошел к ней, отвесил почтительный поклон и сказал: