Не то чтобы сейчас его это волновало. Прошло уже три дня с тех пор, как кто-то видел Маленького Рики. Его команда проверила больницы, тюрьмы, бары и рестораны, а также друзей и семью. Его машина все еще стояла за рестораном, квартира была нетронута, и никто не звонил, чтобы попросить выкуп. Маленький Рики никогда не упускал случая получить деньги, но Лука не допускал возможности, о его побеге. Он был хорошим солдатом и одним из самых преданных членов команды Луки. Оставалось лишь два варианта: либо он крыса и попал под защиту свидетелей, либо его прихлопнули.

Лука отправил Паоло в свой кабинет, а Маттео повел на кухню. По пятницам ресторан открывался в середине дня, предоставляя ему достаточно времени, чтобы поговорить с Паоло и сделать последний осмотр до прихода клиентов.

— Мы не говорим о семейных делах вне семьи, — предупредил он сына.

— Omertа, — произнес Маттео по-итальянски с безупречным акцентом. — Я знаю. Нонна говорит, что это означает молчание. Мы должны держать все в секрете. Я умею хранить секреты, папа. Я никому не говорил, что Нонна разрешает мне смотреть с ней «Крестного отца». Это ее любимый фильм. Ей нравится часть, где мужчина гладит кошку.

Лука сделал мысленную пометку поговорить с матерью о подходящих фильмах для шестилетних детей и усадил Маттео рядом с Майком.

— Поздоровайся с кузеном Луисом. Ты пообедаешь с ним пока я буду занят разговором с Паоло. Проследи, чтобы он не съел все на кухне.

— Почему ты называешь кузена Луиса «Майком», а я должен называть его «Луис»?

— Потому что так оно и есть. — Он не хотел, чтобы Маттео знал ганстеров по прозвищам. В жилах Маттео не текла кровь Риццоли, и, хотя технически Лука был его отцом, он не хотел, чтобы Маттео вмешивался в его мир. Он был гражданским, и ему нужно было вести мирную жизнь.

— Это потому, что Майк — его мафиозное прозвище? — спросил Маттео, демонстрируя, что он гораздо лучше осведомлен о происходящем, чем предполагал Лука. — Как Вёрджил «Турок» Солоццо в «Крестном отце»?

Иисусе. Его матери нужно было объясниться.

— Майки Мускулс — это его прозвище, — сказал Лука, пытаясь найти объяснение, которое не выдало бы слишком многого. — Он получил его, потому что никогда не пропускает ни одного дня в спортзале. У многих парней есть прозвища, особенно если им не нравится их настоящее имя. Настоящее имя кузена Фрэнки — Рокко, но, когда он переехал в Вегас, ему захотелось новое имя, и к нему приклеилось Фрэнки Голубые Глаза, потому что ребята узнали, что он любит петь песни Фрэнка Синатры.

— А что если я захочу новое имя?

Лука нахмурился. По обычаю, вхожий в Мафию мужчина называл своего первого сына в честь деда. В результате он последовал традиции и назвал своего сына Маттео. Джина ненавидела это имя и в конце концов отомстила. Ни один истинный первенец крови Риццоли не будет носить имя своего деда.

— А что не так с Маттео?

— Да ничего, — сказал Маттео. — Но это не так круто, как Майки Мускулс.

Майк ухмыльнулся и стукнулся кулаками с Маттео, прежде чем они направились к холодильнику, чтобы приступить к еде. Направляясь в свой кабинет, Лука проверил телефон. От Габриэль по-прежнему не было вестей. Он писал ей несколько раз после инцидента в «Ред 27», но она не отвечала, и он не давил на нее. Ссора в переулке высветила фундаментальное различие между ними, которое ему нужно было обдумать, если они собирались быть вместе.

Если она хотела быть вместе с ним, конечно. Может быть, она чувствовала, что их разногласия непримиримы, и это был ее способ расстаться с ним.

— В чем дело, босс?

В чем дело, босс? Что, черт возьми, случилось с Паоло?

— Убери свои гребаные ноги с моего стола и сядь прямо. В следующий раз, обращаясь ко мне, сделай это с уважением, или я попрошу Майка преподать тебе пару уроков.

Лука сел напротив и уставился на своего теперь уже раскаявшегося подражателя.

— Нам нужно поговорить о том, что произошло на прошлой неделе. Избиение парней — это не то, что нравится большинству из нас. Вот почему у нас есть такие парни, как Фрэнки. Коза Ностра берет таких парней, как он, и выбивает из них гребаное сочувствие, пока от них не остается ничего, кроме холодной твердой оболочки. Но иногда мы должны пачкать руки. Когда кто-то портит то, что принадлежит тебе, ты должен все исправить, особенно если это касается твоей семьи или девушки.

— Это больше не повторится, мистер Риццоли.

— Может да, может нет, — сказал он, не совсем веря в извинения, учитывая язык тела Паоло — сгорбленного в кресле, скрестившего руки за головой, как будто они обсуждали погоду. — Кто знает? Иногда у тела есть собственный гребаный разум, но в этой семье, как бы плохо ни было, мы не убегаем. Ни от чего. Мы встречаемся с нашими врагами так же, как и со своими страхами. Только вперед. Запомни это, и в следующий раз подумай, прежде чем будешь действовать.