Льстит ведь, зараза, а все равно приятно! Зоя никогда не рассыпалась в похвалах. Она вообще была другой. Таких, как Эни, словно песчинок в адской пустыне. А вот Зоя — единственная.

ФАФНИРА

— Пить хочу! — вновь захныкал Мефистофель, шагающий за мной по пустыне.

— У тебя когда-нибудь желания заканчиваются? — я развернулась и уставилась на отрока, с трудом сдерживая желание отвесить ему очередную затрещину. — То пить, то есть, то писать!

— Есть тоже хочу!

— Нечего, — я развела руками. — Ни еды, ни воды не осталось.

— Тогда никуда не пойду! — сын надулся и уселся на песок, притянув ноги к груди.

— Ну и сиди тут, — пожала плечами и пошла дальше, — жди, пока пустынные пауки тебя сожрут!

— Мама! — он догнал меня и вцепился в руку. В глазах метался страх. — А эти пауки, их тут много?

— Очень. Но если будешь тихим, они тебя не услышат. И пока мама рядом, не нападут. Понял?

— Понял, — прошептал он, кивая взлохмаченной головой и с опаской поглядывая по сторонам.

Я подавила смешок и вгляделась вперед. Там кто-то есть, кажется. Точно! Ускорила шаг — так, что Мефистофель едва поспевал за мной. Да не может быть! С губ сорвался вскрик.

— Тихо, мама! — сын начал испуганно озираться. — Пауки ведь!

— Ровена! — отпустив его потную ладошку, я побежала навстречу.

— Фафнира! — демоница побежала мне навстречу и крепко обняла. Дрожа всем телом, она плакала и смеялась одновременно. — Знала, знала, что ты меня найдешь! А Мулцибер не верил! А ты нашла!

— Конечно, малышка! — ничего не понимаю, но пусть наивная девчонка думает так, мне на руку. — Нашла, конечно же.

— Знаешь новости? — Ровена, наконец-то, отцепилась, перестав мазать мой плащ соплями. — Столица ушла под лаву, вся, полностью.

— Что?..

— Сама видела!

— А дворец?

— Тоже. Даже самый высокий шпиль лава накрыла.

Как же так? Я пошатнулась. Все пропало! Что теперь делать?! У меня ведь даже крошечного мешочка с самоцветами не осталось! Все богатства сгинули! Едва удержавшись на ногах, я застонала, закрыв лицо руками. Эта проклятая Саяна оставила меня нищей!

— Мы вместе, так что все будет хорошо, — Ровена снова прижалась ко мне.

Глупая девчонка! Да что ты понимаешь?! Всегда жила на всем готовом и бед не знала, твоей единственной заботой был выбор цвета платья! А я отлично помню острые зубы нищеты, которая выгрызает твое нутро голодом, притупляя все остальные желания. Несколько дней и за ломтик лкесы раздвинешь ноги для кого угодно, хоть для вонючего больного старика!

— У тебя есть самоцветы? — я с надеждой уставилась на демоницу.

— Нет, — она замотала головой, потом нехотя призналась, — были. Но на меня напали и… — отвела взгляд.

— Ни одного камешка?

— Все отняли.

Вот ведь дура! Впрочем… Я окинула ее взглядом. Красивая, глупая, влюблена в меня, готова на все. И это единственное, что осталось у Фафниры.

— Ты поможешь мне, малышка? — голос вполне достоверно задрожал. — Кроме тебя, никого ведь не осталось.

— Конечно! — она снова полезла обниматься, я едва успела ее остановить.

— Во всем виновата эта треклятая Саяна! Нам нужно объединиться и держаться друг друга, чтобы отомстить ей.

— Ненавижу ее, — девчонка с готовностью закивала. — Но как ты намерена это провернуть?

— Мы придумаем, — я погладила ее по волосам, — девочка моя. Не забывай, Мефистофель — наследник всего! Нам нужно будет найти союзников. Уверена, многие перейдут на нашу сторону. У этой дряни, Ангела, куча врагов. Нам нужно только продержаться до того момента, как найдем их.

Глава 4 Саяна

МАКИЛА

Беда пришла, как всегда, откуда не ждали. Саяна с Гораном вернулись в ад, как и намеревались, чтобы закончить начатое, окончательно починить Ось бытия. Все вышло удачно, но когда они возвращались в свой мир, на них напали, усыпили каким-то газом. А когда все очнулись, оказалось, что Саяна исчезла.

С тех пор ее супруг, сходящий с ума от горя и тоски, тратил все время на поиски. Мы с Арсением пытались помочь, чем могли, но единственное, что могли сделать, это заботиться о детях Саяны и Горана, крошках, которым еще и года не исполнилось по земным меркам.

После исчезновения матери они ревели в голос, изводя и так страдающего отца. Ничего не помогало, они затихали, только когда папа укутывал двойняшек в халат, который еще хранил запах их матери. Но когда он выветрился, плач малышей возобновился.

— Ревут по посинения. — В ответ на вопросительный взгляд сказал Арсений, войдя в мою комнату. — Чуток поспят, когда уже совсем из сил выбились, и по новой начинают.

— Слышу. — Я кивнула и подошла к нему. — Новостей нет?

— Увы. Всех подняли на уши. Горан говорит, что чувствует — Саяна жива. — Парень тяжело вздохнул.