Льстит, конечно, а все равно приятно. Если к тебе норовят подлизаться, значит, ты имеешь какой-то вес. Я сморщилась — служанка принялась растирать живот. А вот этот вес надо бы скинуть, жирок госпоже Фафнире не к лицу.

Тьфу, не напророчить бы. На лице нормально все у меня. А вот с других мест надо согнать лишнее. Чтобы все эти родовитые дьяволицы от зависти сдохли, а Люцифер понял, что я лучше их всех вместе взятых!

Глава 7 Праздник во дворце

РАХАНА

Карета, запряженная лучшими скакунами — даже вспоминать не хочу, во сколько они мне в свое время обошлись, пронеслась сквозь архидьявольские вотчины, которые широкими кругами опоясывали дворец, возвышающийся в центре. Он сиял, словно огромный полупрозрачный белый самоцвет. Сердце Пандемониума, столицы Ада.

Я посмотрела на Мулцибера, что сидел рядом. Да, супруг стал моим разочарованием, но каждый раз, как мне доводится любоваться творением его рук — дворцом, которому нет и не будет никогда равных, в груди все сжимается от восхищения. Все же мой муж — гений!

— Папочка! — выдохнула Ровена, прилипшая носом к стеклу в окне. — Это ты построил?

— Да, дочь. — Тихо ответил он.

— Красиво! — она, впервые увидевшая дворец так близко, наградила отца обожающим взглядом и снова принялась глазеть по сторонам.

Нам пришлось притормозить, чтобы влиться в нескончаемый поток роскошных карет, текущий к мосту, который упирался во Врата — такие высокие, что казалось, будто они подпирают собой купол в небе. Слышала, когда-то они стояли на входе в храм какой-то богини. Но это было очень давно, еще когда правили драконы, годовщину победы над которыми сегодня как раз празднуют.

Карета въехала во двор и была направлена в сторону, к отдельному входу, как и повозка с танцовщицами, что следовала за нами. Я стиснула зубы, сдерживая рвущееся наружу раздражение — Мулцибер один из Высших демонов, с ним супруга и дочь, а его направляют к черному входу, как какую-то повариху, немыслимо!

— Успокойся, — супруг поморщился, посмотрев на меня и поняв, что в жене кипят ярость и обида.

Такой мягкотелый! Если бы рядом не было Ровены, все бы ему высказала!

Я выскочила из кареты и остолбенела.

— Добро пожаловать, драгоценная наша Рахана! — пропел Абигор.

Сияет от радости. Еще бы, ведь сам провернул все, подстроил это унижение! Но насладиться победой тебе не грозит, Архидьявол!

— Благодарю, — улыбнувшись, в тон ему ответила я, — за такой радушный прием!

— Да не за что, милая! — он широко раскрыл объятия и заключил в них меня. Прижал к себе и шепнул на ушко, — ну что, успела уже пожалеть, что не раздвинула вовремя свои стройные ножки?

— Никогда не жалею о сделанном, — покривила душой я, выбравшись из его лап.

— Ну-ну, — Абигор усмехнулся. — Конечно, все же наслышаны о вашем семейном счастье, госпожа Рахана!

Колкий выпад попал в самое больное место. Оставалось лишь сцепить зубы и терпеть, пересиливая желание пустить в ход мои острые ногти. Конечно, он наслышан о наших с Мулцибером неладах. Слуги все видят. Уже разнесли сплетни по всему Пандемониуму, негодяи.

— Ах, да, кстати, — сделав вид, что спохватился, мерзавец коснулся моей руки, — соболезную вашей утрате — потерять всю плантацию махом, это… — он с трудом, кажется, сдержал смех, — даже не знаю с чем сравнить!

— Не утруждайтесь, дорогой, — я усмехнулась, — такова жизнь, в одном месте прибыло, в другом убыло. С лкесой не повезло, зато Люцифер выбрал для своего праздника танцовщиц моей школы. Это так приятно, вы и представить себе не можете!

— Да, конечно, — гримаса исказила его холеное лицо.

Так-то! Слабые места есть и у тебя, Князь инкубов и суккубов! Пусть я терплю убытки из-за того, что демоны предпочитают заказывать твоих танцовщиц — ведь их потом трахнуть можно, но Хозяин преисподней для празднования годовщины уничтожения драконов предпочел не шлюх, а моих девочек!

Когда мы с супругом отделались от Архидьявола, у меня уже лицо сводило от фальшивых улыбок. Посвистывая, он, насладившийся местью, ушел. Мулцибер последовал за ним, чтобы подготовить сцену и не дать этой твари устроить нам какую-нибудь пакость — в виде натертого скользкими притирками пола, например.

Я вошла в предоставленное танцовщицам помещение во дворце и тут же вспомнила день своего триумфа, когда впервые танцевала на празднике Люцифера. Вроде бы совсем недавно это было, но в то же время будто вечность назад. Именно тогда мне стало до боли отчетливо ясно, что выше уже не подняться. Потому что во мне нет того огня, который заставляет зрителей неотрывно следить за тобой, не видя больше ничего вокруг.

Я посмотрела на Фафниру, которая уселась в кресло перед зеркалами. В ней оно есть, это пламя — когда дрянь движется под музыку, забываешь обо всем, не в силах отвести от нее взгляд. Еще когда была заморышем, развлекающим сброд в притоне, притягивала к себе внимание.