— Чего приперлась? — осведомился тот, что был постарше на вид. — Иди торгуй телом в другом месте. Хотя тебе, — он окатил меня презрением с ног до головы, — найти покупателя будет тяжеловато!

— Пошла вон! — выкрикнул из-за его спины самый маленький. И тут же схлопотал подзатыльник — от демона, что вышел в зал.

— А ну живо метлы в руки! — прикрикнул он. — И чтобы ни песчинки у лавки не было, проверю!

Демонята убежали, цирюльник внимательно посмотрел на меня. Вздохнул, сходил за ширму и вернулся с крохотным стаканчиком. Я вытянула шею. Неужели с водой?

— Держи, — он протянул его мне.

— Мой долг перед вами вечен, — выдохнула я и по капельке влила содержимое в рот. Как же хорошо! Нет ничего вкуснее воды!

— А теперь рассказывай, чего пришла.

— Хочу кое-что продать.

— Косу или девственность? — глаза демона блеснули.

— Косу. — Почувствовала, как полыхают кончики ушей.

— Три желтеньких.

— Сколько?! — я отступила на шаг. Да это же грабеж! Моя коса, толщиной в руку, длиной до самой попы!

— Больше тебе никто не даст. — Цирюльник усмехнулся и указал на стул перед зеркалом. — Присаживайся.

— Хотя бы пять! — выпалила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Четыре, так и быть. И то, лишь из-за того, что у меня такое доброе сердце.

— Четыре. — Повторила я и села.

Глянула на свое отражение и вздрогнула — чумазая, лохматая, глаза красные, слезятся. Да уж, демоненок был прав, на такую красоту точно клиентов не сыскать.

— Теперь понимаешь. — Демон достал из-за пазухи кошель, достал из него самоцветы и положил передо мной… три желтых камешка!

— Договор был на четыре! — запротестовала я. Он что, всерьез думает, что я не умею считать до четырех?!

— Все верно. — Он невозмутимо кивнул и взял в руки огромные ножницы. — Но с тебя полкамешка за мою стрижку и ровно столько же за воду. В итоге я должен тебе три желтых. Они перед тобой. Ну так как, сделка?

— Нет! — я вырвала из его рук ножницы, с трудом откромсала косу и протянула ему. — С тебя еще половинка самоцвета! Тогда сделка!

— Держи. — Он положил рядом с тремя желтыми крошечный черный камешек, и издевательски улыбаясь, переспросил, — теперь сделка?

— Сделка, — процедила я, забрав плату и швырнув косу на их место.

— Отрастут, приходи еще, шикарные волосы, — прокричал мне вслед цирюльник.

Сопровождаемая его смехом, я вышла из лавки.

МАКИЛА

Ловить шары лкесы, которые скакали по пустыне, меня не взяли. Оно и понятно, там сила и сноровка нужны. Я осталась в стане, прибралась в шатре, получив пару тумаков от сестер — раздосадованные тем, что их тоже не позвали собирать редкостный урожай, они сорвали злость на мне.

Глотая слезы, вышла из дома. Снаружи уже вовсю кипела работа — прибывали первые лодки с трюмами, битком набитыми лкесой. Около каждой мгновенно образовывалась живая цепочка из Странников-мужчин. Передавая из рук в руки плоские блины из спрессованных шаров, они быстро сгружали добычу на песок у шатра, принадлежащего семье.

Пустая лодка, не теряя времени, тут же вновь отправлялась на промысел, а за лкесу брались самые дюжие Странницы. Переработать его ничуть не проще, чем найти и поймать. Сначала — сортировка. Что-то идет на еду, блины с твердым волокном на прессовку в кубы — их потом продают тем, кто из таких заготовок делает самые разные изделия, с тонким — на ткани и подобное. Есть еще множество нюансов.

Это легкая часть, но тут нужен наметанный глаз. Вот я, к примеру, хоть и зоркая, а на сортировке бесполезна. А уж на следующем этапе и подавно. Те, кто измельчает лкесу, придает форму куба, вытягивает в волокна и прочее — должны обладать силой. Как и те, кто потом грузит тяжести на лодки, что отправляются на встречу с перекупщиками.

— Не грусти, Макила, — рука шамана, вставшего рядом, легла на мое плечо.

— Хотелось бы помочь, — я вздохнула, глядя на него. Тоже невысокий, щуплый, седые волосы едва прикрывают залысины на лбу, лицо все в морщинах. Но его все равно уважают, потому что мудрый.

— А разве ты не помогла? — он улыбнулся, от маленьких темных глаз в разные стороны разбежались «веточки» — совсем как у лкесы, когда его разматывают. — Кто высмотрел в пустыне столько шаров зараз, что даже старожилы не припомнят?

— Мы с Заей.

— Нет, милая, Зая отличная работница, но дальше своего носа не видит, во всех смыслах, — мужчина погладил меня по волосам. — Пойдем, поможешь подготовиться к вечернему уроку.

— Сегодня будет урок? — я просияла.

Мне очень нравилось собираться вокруг костра, когда прохлада опускается с купола, и слушать рассказы шамана, которые он называет сказками. Это так интересно, столько всего нового можно узнать — и о нашем мире, и о его прошлом, и о других мирах!

Я помогла собрать остатки от переработки лкесы, выкопать яму в песке и запалить огонь. Мы с шаманом перекусили и уселись, молча глядя на пламя, ожидая, когда подтянутся остальные дети. Красные языки лизали стенки своего песочного домика, изредка выпуская вверх сноп искр — это было так красиво! Люблю огонь, готова все время сидеть и смотреть на него.