А потом чувствую, сама хочу. Желание вроде бы заснувшее распалилось, развернулось. И требует, требует ещё. Остановилась, перестала сопротивляться, обмякла. Раздвигаю ноги и замираю. Закатываю глаза и чувствую, как слабнут руки.

Он отпустил шею. Обхватил ха талию, придавил всей своей мощью. Пальцы только выскользнули изо рта, я сразу заговорила:

— Ты — чёртов псих.

И снова собралась сопротивляться, но дыхание участилось, тело задрожало в ожидании оргазма.

Жду удовольствия и выкрикиваю. Возмущена, но вот-вот кончу.

— Ты стала очень смелой, — говорит мне в лицо и смотрит на губы.

— Я и была смелой.

Бедра мои двигаются навстречу его бедрам. Сама уже насаживаюсь на его член. Идиотски улыбаюсь. Становится смешно от этого безумного траханья.

Грудь моя дергается в такт движениям. Резко, быстро. Соски набухли и ждут касания жадных губ. Но Селим не касается, трахает и смотрит в лицо. И тоже улыбается. Только это улыбка дьявола, не человека. Черный взгляд гипнотизирует, покоряет.

— Мне это нравится, — произносит с улыбкой Селим. — Серая мышь превращается в грязную шлюху.

— Пошел ты Селим.

— Да говори, ругай меня, сопротивлялся, бей.

— Ты тварь, козел, урод, — беспомощно махаю руками.

— Элиза, — произносит, взгляд его обжигает моё лицо.

Движения его тела, напор члена, обхват руки — сильные, мощные, сносящие.

Входит глубоко, оставляет во мне ощущение блаженства и отпускает на время, чтобы снова войти.

Чем больше моё сопротивление, тем мощнее его желание. В какой-то момент я понимаю, то чего он хочет, зависит от меня. Сопротивление моего тела и есть его вожделение. Это все на что он способен. Брать силой. Иметь во власти.

У него есть возможность делать это ласково и нежно, но он упорно сопротивляется. Противится моим настойчивым просьбам. Потому что не умеет иначе.

И если я хочу быть тут, с ним, остаётся играть в эту игру грязной шлюхи и властного мужчины, который её наказывает.

— Это все, на что ты способен? Давай, накажи меня Селим. Жёстко накажи. Потому что если ты этого не сделаешь, я пойду и найду того, кто меня накажет.

Он внезапно остановился.

— Что ты сказала?

Я испуганно посмотрела в его лицо.

Ему нравится.

— Да. Сейчас я накажу тебя, — проговорил, словно не поверил услышанному.

Пальцы протиснулись между нашими телами легли на клитор и надавили. И в этот момент я вспыхнула изнутри. Горячо, исступленно, дернулась в приступе накатившего внезапно оргазма.

— Селим, — выдавила, обхватила его шею, потянула с силой, на которую раньше не была способна.

Он знает, это даёт мне нескончаемое удовольствие и снова нажимает. Вытаскивает почти полностью член и с силой врывается во влагалище. Не отпускает. Как музыкант, знающий нужную клавишу нажимает, и я вскрикиваю от затянувшегося на целую вечность оргазма.

— Ты умница Элиза, — склонился и прохрипел мне на ухо Селим.

Остановился и придавил своим телом. Укрыл мощными плечами. Несколько долгих секунд никто из нас не двигался. Я не могу. Лежу обездвиженная удовольствием, с расставленными в стороны ногами. А Селим на мне, ненадолго забыв свою прежнюю холодность.

И сейчас мне показалось, вот оно, сдвинулось с мертвой точки. Только теперь наши отношения начинаются заново. И это только потому, что сейчас я что-то поняла.

Принесло ли это ответы? Да.

Не знаю, показалось или нет, но он был, пусть совсем недолго, но другим.

Я положила руки ему на плечи, он приподнялся. Посмотрел на меня, потом опустил взгляд в пространство между нами. Там всё ещё пульсировало в самых горячих местах, ещё чувствовалось что-то такое, что сегодня было не так как вчера.

И по своей давней привычке, он не встал, сразу после оргазма и не сказал, что я могу идти. Значит подействовало.

— Завтра ты можешь сходить домой, — сказал и посмотрел мне в глаза. Тоже иначе.

— Что? — я открыла рот от удивления.

Да что я такого сделала? Выкрикнула, что меня накажет другой?

Селим встал. Отвернулся и пока он поправлялся, я переспросила:

— То есть, ты меня отпускаешь?

— Не отпускаю, а разрешаю сходить проведать мать, или кого ты там хочешь проведать.

Я не верила собственным ушам.

— А если…

— Конечно, с условием, что ты вернёшься, — проговорил он серьёзно, но как-то даже мягко.

Интересное требование, откуда он знает, что я захочу вернуться?