— Безумно трогательно. Ударение на слове «безумно», — проворчал Тан, глядя на них. — Вы уже начинали этот танец, но один раз он уже скоропостижно прервался. Вы хорошо взвесили последствия? Да, я бестактная сволочь и всё такое, вы тут передо мой чувства, а я вам холодный душ. Мне не нравится эта затея, говорю вам честно и откровенно. После пострадать могут все. Сначала исцеляющее единение, потом многократно удвоенная ненависть. Скай, ты будешь припоминать ей Яра на каждом шагу: за то, что она любила его, за то, что у них есть ребёнок, за то, что они провели брачный скворанский обряд и мать твоей матери Ава лично благословила их, за каждый их совместно прожитый день!

— Откуда ты узнал? — резко высвободившись от Ровера, удивилась Кьяра. — Это случилось уже когда родился Джей. Такого подробного символа не было на теле Яроса. А в храм на острове Шейт вас никакой силой не затащить. Так откуда Тан?

— Мы … возили туда Ровера в порыве отчаянья, — выдавил Тан, уже уничтожаемый убийственным взглядом Ровера. — Он … загибался. Ава помогала ему, она же и рассказала.

— Ты всё вывалил? — от раздражения у Ровера вздрагивала верхняя губа, а глаза приобрели желтый оттенок вместо недавней лазури. — Ценю. С этого момента тема закрыта. Может я и сходил с ума, но полудурком не остался. Мои чувства — мой выбор. Я слишком люблю Кьяру, чтобы изводить её ненавистью. Но я сделал вывод из прошлой истории — теперь я убью любого, кто влезет в наши отношения. У нас ведь есть отношения? — взгляд, который Ровер перевёл на Кьяру, стал вопросительно требовательным.

— Мы сшиваем края стежками, — чуть заметно кивнула она, чувствуя, как к ней подкатывает характерная дурнота.

Следующие шесть часов, запершись в каюте Кьяра проревела навзрыд, просто до неприличия, в голос, не отвечая ни в передатчик, ни на стук в дверь. Этого от неё не ожидали. Скворане и Хайди были в полном замешательстве, не в состоянии понять причины.

А причина, вызвавшая такой поток слёз была одна, и о ней девушка пока не могла им рассказать — гормоны, породившие приступы отчаянной тоски и воспоминаний. В их последнюю ночь с Яром — они зачали жизнь. В ней был его второй ребёнок, но его самого больше рядом не было. Кьяра вспоминала его руки, его улыбку и синие глаза, как он ласково называл её «птичкой» и не могла успокоиться, пытаясь выплакать боль, несмотря на обещание не реветь. Ей так хотелось разделить эту радость с Яросом, а вместо этого ей придется недоговаривать своим близким о важных вещах. Ей было жаль Яра, жаль Ровера и себя, жаль малыша, которого она носила под сердцем. Жаль того, что уже невозможно было выпросить у этой вселенной обратно.

И в тоже время, Кьяра понимала, что как-то нужно жить дальше, что жить дальше придётся, и что поддержка сестры и Ровера ей теперь очень пригодится. И что теперь она уже не сможет … не сможет оставить Ровера. За него у Кьяры душа сгорала отдельно.

Умывшись, Кьяра взглянула на себя в зеркало. Лицо было бледным, веки припухшими, глаза слегка красноватыми, связанные сзади волосы теперь торчали в разные стороны.

— Я просто ходячая катастрофа, — пробормотала она своему отражению.

Поправить удалось только причёску. Прежде чем выйти, Кьяра сделала несколько глубоких вздохов, словно в этой каюте, вместе с выплаканными слезами она оставляла своё горе, свою слабость и безысходность, а впереди её ожидали новые трудности, новые печали и радости, но это было уже движение вперед.

Дверь распахнулась, и Кьяра столкнулась со взглядом стоящего напротив Ровера. Скрестив руки на груди, он молча, удручённо взирал на девушку.

В его взгляде был даже не вопрос — там была тоска, там угасала надежда.

— Нет, — покачала она головой. — Это не из-за тебя Скай. — Потянув к нему руки, Кьяра обвила его за шею, но Ровер не шелохнулся, продолжая испытывать её этим своим взглядом. — Мне нужно было освободиться, … увидеть горизонт. Осмыслить, прежде чем продолжать сшивать края. … Скажи что-нибудь?

— Мы подходим к опасному участку. Всё это время я стоял здесь, а теперь мне нужно на мостик, — тихо выдохнул он, мягко отстраняя её от себя.

Она смотрела как он удаляется, а потом вдруг резко сорвавшись с места, побежала вдогонку, дёрнув за плечо, разворачивая к себе. Без слов. Просто прижалась губами к губам скворанина, проявив настойчивость, давая свой ответ терзающим его мыслям.

Ровер ответил на поцелуй и его глаза немного просветлели.

— Хорошо, — прошептал он, — Увидимся позже.

— Хорошо, — эхом повторила она.

И только через сутки, его голос откликнулся в её передатчике:

— Область туманности такая обширная. Если в таком напряжении я простою ещё пару часов — меня свалит сон и тогда нам всем крышка. Я возлагаю на тебя особую миссию кудряшка — тебе придётся меня взбодрить. Сейчас.

— Ты не против если взбодрять тебя будет так же и мой сынуля? Почему бы Тану тебя не сменить?

— Я не разговариваю с хреновым прорицателем, — буркнул Ровер, всё ещё дуясь на друга. — И мне будет спокойней, если через туманность пройду я сам. Так что сдай Джея няньке Хайди и беги сюда.

— Не могу, — хихикнула Кьяра. — Полчаса назад я пыталась поскрестись к ним в дверь, но Тан прокричал что-то типа «что я лишаю его радостей семейной жизни».

Ровер разразился целой тирадой скворанских ругательств в адрес Тана.

Спустя несколько минут Кьяра всё же появилась на мостике, неся в одной руке Джея, в другой походный термос.