Я признала его правоту, и, хоть и не без стеснительности, встала с кровати и юркнула в ванную комнату, всё равно чувствуя себя неуютно под прицелом его жадного взгляда.

Под горячим душем меня отпустило. Я подставила лицо льющейся горячей воде, и все мысли – дурные и хорошие – словно смыло из головы. Было так хорошо и спокойно, что я почти забыла где я нахожусь, и что произошло. Сегодня. И только что. Но быстро пришла в себя, когда мне на талию легла горячая мужская ладонь. Обернулась, и поняла, что ошиблась тогда, в постели. До сладкого окончания ему было ещё очень, очень далеко.

Он поцеловал моё плече, потом выше – шею, ухо, и его дыхание для меня казалось горячее этой воды, заливавшей наши тела.

– Не спеши, - я быстро дышала. – Я ещё не отошла. Боюсь, что будет больно.

– Не будет, - мягко прошептал он мне в ухо, разворачивая спиной к себе. – Хочу, чтобы ты дошла до конца вместе со мной. Доверься мне.

Это и было тем, чего я больше всего хотела.

16

Утром я словно из воды вынырнула – вскочила с кровати, хватая ртом воздух. Остатки ночи таяли в голове, как снег на солнце.

– Мне срочно нужна ручка!

Я заметалась по комнате, заглядывая во все ящики, что мне попадались под руку, и в самом нижнем ящике стола нашла стопку бумаги и огрызок чего-то, похожего на карандаш, и тут же написала: «Похож на Диму Ашаева».

С каждой секундой воспоминания ускользали, и быстро начеркала то последнее, что ещё могла осознать.

«Он был заботлив и нежен».

После этого я села на кровати, понимая, что абсолютно не одета, и пялясь в этот листок, как на своё последнее спасение.

Это всё, что я запомнила, но разве оно мне поможет? Этот мужчина был добр ко мне, но как, как, чёрт возьми, я смогу его отыскать, если ничегошеньки толкового не запомнила? Я ведь даже не отличу, кто из живущих в замке участник квеста, а кто - массовка, приглашенная запутать участников.

Я вздохнула. Не было ничего, чтобы я сейчас не отдала за чашку горячего какао. Подозреваю, что его можно найти на кухне.

Но ещё до того, как я собралась спуститься в столовую, меня ждало два потрясения, одно краше другого. Первым был окровавленный нож для бумаг, сиротливо ютившийся на письменном столе. Как я не увидела его, когда писала на листке – ума не приложу. Откуда здесь нож? Он как-то связан с кровью на простынях..?

Я попробовала присесть на стул и поняла, что нет – на простынях покоилось моё прощание с невинностью. Саднящая боль явственно намекала на то, что произошло ночью.

Почему-то я не чувствовала никакой гадливости либо же отвращения к себе, хотя до этого предполагала, что буду. Я не ощущала по поводу прошедшей ночи ровнюсенько ни-че-го, кроме робкой заинтригованости своей же надписью на листочке «Он был заботлив и нежен».

Кто же ты? Как мне тебя найти? Я вдруг поняла, что меня тревожат мысли, за которые вчера я себя отругала бы. Я ведь не собиралась участвовать в квесте! Первая ночь, моя главная причина треволнений, прошла, и, судя по всему, весьма неплохо. Так зачем же мне лезть в это болото дальше? Посижу себе в уголку, пока меня никто не трогает. А потом…

Я призадумалась. А что потом? Нет, с Пиллори всё понятно: я туда попаду и буду учиться в академии, чего бы мне это не стоило… И чего же это будет стоить? Мама вроде как говорила, что цена за обучение – три её годовых дохода…

Настроение устремилось вниз. Чем заплатить за обучение? Хм… А какова там, говорят, награда за победу в квесте?

Можно было бы сходить к Честити и расспросить её, но я решила отыскать Лию. Плюс ко всему, можно узнать, как там продвигается лечение кошки, и, если с ней всё в порядке, забрать животное обратно.

Я поднялась с кровати, чтобы начать сборы – для начала хотя бы одеться – но поймала своё отражение в зеркале и замерла. Это было второе потрясение, от которого мне реально стало нехорошо.

Мои волосы. Они были абсолютно белыми. Я подошла к зеркалу и не узнала саму себя: из зеркальных глубин на меня смотрела чистая классическая блондинка.

Это что за самоуправство такое? Я схватила прядь волос и пристально его изучила. Где рыжесть? Где моя морковная радость? Что это за мышьи хвосты? Впервые в жизни я поняла, насколько мои солнечно-золотистые косички мне шли, особенно в сравнении с этим бесцветным безобразием.

Было понятно, что это как-то связано с прошедшей ночью. Я вернулась к своему листику и написала в уголке: «Окровавленный нож» и «Мои волосы!!!!!».

Эта ситуация просто вынуждает меня поиграть в Шерлока Холмса. Нож и волосы, волосы и нож. Это все подсказки, что остались у меня с ночи, и я выжму с них всё, что только смогу.

Я надела простое летнее платье из тех, что нашла в гардеробной: льняное, светло-голубое. Теперь этот цвет отлично подходил под мой роковой блонд, прости господи, с которым я, кстати, в душе не отсекала что делать. Заплести косички и завязать на эти лохмы свои чудесные резиночки со смайликами? Ну уж нет. Я просто расчесала этот кошмар и так и оставила.